Тысяча и одна ночь. Сказки Шахерезады. Самая полная версия

Сама я Гнев вызвала его и побудила

На это преступленье. Отражен

Навеки образ дорогой его

На зеркале моей тревожной мысли

И в пламени души моей больной.

Услыхав эту песню, привратница вскричала:

– Да восхвалит тебя Аллах!

Она разорвала на себе одежду и в обмороке упала на пол, причем грудь ее открылась, и халиф увидал на ней следы ударов, как будто от микрахов[69 - «Микрахом» называется конец пальмовой ветви, очищенной от листьев.] и плетей, что его до крайности удивило.

– Видишь эту женщину со следами побоев на груди? – обратился халиф к Джафару. – Я не могу оставить так этого дома и не могу быть покоен, пока не узнаю истинной истории этой девушки и этих двух собак.

– Государь, – отвечал ему Джафар, – ведь она поставила нам условие не говорить о том, что нас не касается, а иначе мы можем услыхать нечто, для нас очень неприятное.

Покупательница между тем снова взяла лютню и, прижав ее к своей груди, ударила пальцами по струнам и пропела следующее:

Что можем говорить мы, если сердце

Полно печальных жалоб на любовь?

Как нам найти от страсти избавленье?

И от желаний страстных не сгорать?

И если б мы посла туда послали,

То не сумел бы он там передать

Тоски и жалоб любящих сердец.

И пусть мы даже будем терпеливы,

Мы все-таки не сможем пережить

Того, кого всем сердцем мы любили, —

Утраты безвозвратной.

Нам только слезы, горе и страданья.

О, ты, теперь очам моим незримый,

Всегда твой образ милый будет жить

В душе моей. Но верен ли ты той,

Которая тебя так страстно любит,

Что ни за что на свете не изменит?

Иль в дни разлуки позабыл уж ту,

Что ждет так долго твоего возврата?

Когда придет день Страшного суда,

У Господа одно просить я буду,

Чтоб Он тебя немедленно судил.

Услыхав эти стихи, привратница снова разорвала свою одежду и с криком упала в обморок на пол, а покупательница, как прежде, принесла новое платье, предварительно прыснув воды ей на лицо.

– Лучше бы нам не входить в этот дом и провести ночь под открытым небом, – заметили нищие, – а то еще от такой ночи все кости разболятся.

Халиф посмотрел на нищих и сказал:

– Это почему?

– А потому, что спокойно нельзя смотреть на такие вещи.