Тысяча и одна ночь. Сказки Шахерезады. Самая полная версия

Я пошел впереди, крича: «О, хозяин мой!» – а они все пошли за мною с открытыми лицами и головами и кричали:

– О несчастье наше! О горе наше!

И в целом квартале не осталось ни единого мужчины, ни единой женщины, ни детей, ни девушек, ни старухи, которые не последовали бы за нами и не приняли бы участия в нашем горе. Таким образом прошел я с ними по всему городу, и на вопросы встреченных они отвечали им то, что слышали от меня, и народ восклицал:

– Сила и власть в руках Аллаха всемогущего, всесильного! Мы пойдем к вали и сообщим ему о случившемся.

Когда вали сообщили печальное известие, он тотчас же сел на мула и взял с собою работников с топорами и корзинами, и все толпою двинулись за мною.

Я шел во главе, рыдая, крича и посыпая пыль себе на голову, и ударяя себя по лицу. Подойдя к пирующим в саду и увидав своего хозяина, я закрыл лицо руками и закричал:

– О госпожа моя! Кто пожалеет меня после того, как ее не стало! Лучше бы мне погибнуть вместо нее.

Когда хозяин мой увидал меня, он страшно смутился и побледнел.

– Что с тобой, о Кафури? – сказал он, – и что это за стенание? Что скажешь ты нам?

– Когда ты послал меня домой, – отвечал я, – чтобы взять то, что тебе нужно, я отправился, а войдя в дом, увидал, что стена гостиной обрушилась, и вся комната рухнула на хозяйку и ее детей.

– И неужели хозяйка не спаслась? – спросили они.

– Никто не спасся, – отвечал я, – и прежде всех скончалась старшая дочка.

– А младшая дочка спаслась? – спросил он.

– Нет, – отвечал я.

– А что же сталось с мулом, на котором я ездил? – вскричал он: – уцелел ли он?

– Нет, хозяин, – отвечал я, – так как стены дома и стены конюшен погребли все, что жило в доме, погребли даже овец, коз и кур, и все они превратились в окровавленные массы под развалинами, никто, никто не спасся!

– А старший сын мой? – спросил он тогда.

– Никто не спасся, – отвечал я ему. – На месте не осталось ни дома, ни обитателей его, и никаких следов их; что же касается до овец, коз и кур, то кошки и собаки, вероятно, теперь съели их.

Когда хозяин выслушал меня, у него потемнело в глазах, и он потерял всякое сознание и не мог держаться на ногах: силы изменили ему, и спина согнулась; он разорвал свои одежды, стал рвать себе бороду и бить себя в лицо, сбросил с головы своей чалму и бил себя по щекам до тех пор, пока не пошла кровь.

– О дети мои! – кричал он.