Пятая печать

– И то верно, – поднялся книжный агент. – Я даже шарфа не снял!

– Не иначе, домой торопитесь, – заметил Миклош Дюрица, часовых дел мастер, который четыре года назад овдовел и с тех пор, окруженный всеобщим почтением, один воспитывал троих детей. Тем не менее ходил слухи, будто Дюрица этот не одну девичью голову заморочил. Крутил шашни, как выражался трактирщик, с девчонками волнующе юного возраста, причем, добавлял столяр, когда заходила об этом речь, поступал с ними самым подлым образом, как сущий растлитель.

– Телячьей грудинки достал, вот и спешу домой, – объяснил книготорговец Швунг. – Хотелось бы еще сегодня полакомиться телятинкой…

– И тогда вы наверняка не умрете? – откинувшись на стуле и позвякивая в руке цепочкой брегета, спросил часовых дел мастер.

– Что-что?

– Я спрашиваю: вы тогда не умрете?

– Когда?

– Если еще сегодня налопаетесь грудинки?

Столяр поднял руку:

– Ну а ежели и помрет? Придет час – все там будем…

– Опять вас на философию потянуло, как я погляжу, – заметил книготорговец часовщику.

– Всякий чинит, что умеет.

– Это уж верно, – подхватил трактирщик, водружая бутылку на стол. – Каждому свое. Одному телятинки на ужин подай, а другому, охальнику, цыпочку посвежее. Впрочем, я полагаю, в наше время и телячью грудинку честным путем не достанешь.

– Честным, бесчестным… поди, вы и сами не отказались бы, если б могли достать, – сказал книжный агент, вешая пальто и шарф на вешалку.

– Да кто же откажется? Какой разговор? Пусть первым бросит в вас камень тот…

– На вашем месте, – сказал Дюрица, часовых дел мастер, – я непременно полюбопытствовал бы, прежде чем это есть: а что за мясцо такое?

– Так грудинка, – сказал столяр.

– А какая грудинка? – спросил часовщик.

– Я только что во всеуслышание объявил: грудинка телячья, – ответил книжный агент.

Часовщик вскинул брови:

– Вы уверены, что это телятина, а, положим… не человечина?

– Что за гнусности вы несете, – возмутился хозяин трактира. – Приберегите для дома свои извращения.

Столяр поднял бутылку.

– Эх-ма! – воскликнул он изумленно. – Давненько такого не пробовал.

– Вам лишь бы аппетит человеку испортить, – сказал книжный агент.