Вальс под дождём

– Ты поплачь, поплачь, – понимающе сказала Поля, – я подожду, когда ты выплачешься. Не должен человек оставаться один на один с бедой, уж это я точно знаю.

– А ты с кем живёшь? – пробормотала я сквозь рыдания.

– С бабушкой Лизой, маминой мамой. Представляешь, когда маму с отцом изрубленными нашли, баба Лиза их увидела и ни слезинки не проронила, только почернела вся, как обгоревший пень. Тогда лютая зима стояла. Вьюга выла чуть не каждый день. Надо могилу рыть, а грунт сцепился от холода и стал словно камень.

– Их нашли, убийц?

– Нашли. Оказались наши, местные. Они всю округу в страхе держали, а уж сколько на их совести душ загубленных – не счесть. – Поля обняла меня за плечи и легонько подтолкнула вверх. – Пойдём, я тебя провожу до дому. Ты ведь выковырянная. Помнишь, у кого остановилась?

Странным образом, но рассказ Поли о своей бабушке Лизе придал мне сил. Хотя губы ещё дрожали и не слушались, я постаралась успокоиться. Маме не понравилось бы, что я валяюсь в песке и вою по-собачьи вместо того, чтобы взять себя в руки и идти работать ради Победы.

– Нигде я не остановилась. Я от поезда отстала. Вот, только документы сохранила. – Я дотронулась до сумочки на шее, сшитой мамиными руками. Гладкая клеёнка под пальцами отозвалась острым ощущением утраты, с мыслью о которой, кажется, невозможно смириться никогда.

– Ну, раз ты без угла, то давай пошли, а то я уже замёрзла, – резковато заявила Поля.

– Какая каша? Куда пошли? – Я вырвалась из-под её руки и вдруг вспомнила, что точно так же отбивался от меня Витюшка, когда я тащила его из канавы. Только в канаве сейчас находилась я – точно такой же ребёнок, потерявший маму.

Полина с сожалением посмотрела мне в глаза и кивнула в сторону домов, что проглядывали за кустами болотного ивняка.

– К нам пошли. Ко мне и бабе Лизе. Поживёшь у нас, пока на ноги не встанешь. Только знаешь что?

– Что? – переспросила я машинально, даже не пытаясь собрать мысли в кучку.

Поля потеребила кончик косы и застенчиво сказала:

– Ты понимаешь, баба Лиза у меня старорежимная, – она вздохнула, – сколько я ни перевоспитывала её по-нашему, по-советски – ничего не добилась. Так что уж ты не обращай внимания на её фокусы. Стариков не переспоришь.

В тот момент для меня не имели значения ни баба Лиза с её фокусами, ни старорежимное воспитание, ни сама Поля.