Гроздья гнева

Сливаясь в мутное пятно, дорога с головокружительной быстротой проносилась перед глазами человека, прильнувшего к подножке. Первый поворот был за милю от бара, и, обогнув его, грузовик поехал медленнее. Человек выпрямился, приоткрыл дверцу и пробрался в кабину. Шофер взглянул на него прищуренными глазами, продолжая жевать, словно его мысли и впечатления приводились в надлежащий порядок с помощью челюстей и только потом проникали в мозг. Его взгляд задержался сначала на новой кепке, потом на новом костюме и наконец скользнул к новым башмакам пассажира.

Тот уселся поудобнее, снял кепку и вытер ею взмокший лоб и подбородок.

– Спасибо, приятель, – сказал он. – А то мои ходули совсем отказываются служить.

– Новые башмаки, – сказал шофер. В его голосе была та же вкрадчивость и хитрость, что и во взгляде. – Разве можно пускаться в дорогу в новых башмаках, да еще по такой жарище!

Человек взглянул на свои покрытые пылью желтые башмаки.

– Других не было, – сказал он. – Что есть, то и носишь.

Шофер внимательно посмотрел на дорогу и немного увеличил скорость.

– Далеко идешь?

– Угу. Я расстояния не боюсь, да вот только ходули мои совсем отказываются служить.

Шофер так выспрашивал его, будто производил осторожный допрос. Он будто раскидывал перед ним сети, ставил ловушки.

– Ищешь работу?

– Нет, у моего старика тут участок. Арендует. Мы уже давно в этих местах.

Шофер многозначительно посмотрел на поля вдоль дороги, на полегшую, занесенную пылью кукурузу. Из-под слоя пыли кое-где проглядывали мелкие камни.

Шофер проговорил будто самому себе:

– Что ж, так он и сидит на своем участке? И пыль ему нипочем, и тракторы ему нипочем?

– Не знаю. Мне последнее время из дому не писали, – ответил пассажир.

– Значит, давненько не писали, – сказал шофер. В кабину залетела пчела и с жужжанием стала биться о ветровое стекло. Шофер протянул руку и осторожно подвинул пчелу к окну кабины, где ее подхватило ветром. – Арендаторам сейчас крышка, – сказал он.

 – Одним трактором сразу десять семей с места сгоняют. Эти тракторы таких дел наделали! Запахивают участок, а арендатора долой. Как это твой старик удержался? – Его язык и челюсти снова занялись резинкой, стали жевать ее и перекладывать со стороны на сторону. Каждый раз, как он открывал рот, между губами у него виднелся язык, гоняющий с места на место резиновую жвачку.

– Да я давно ничего не получал из дому. Сам писать не люблю, отец тоже на эти дела не мастер.