Гроздья гнева

В баре шофер заплатил за кофе и сунул сдачу – две монеты по пяти центов – в автомат. Вращающиеся цилиндры не дали нужной комбинации.

– Эти штуки так устроены, что никогда не выиграешь, – сказал он официантке.

Она ответила:

– А одному повезло, большой выигрыш сорвал. Совсем недавно, часа три назад. Три доллара восемьдесят. Когда будешь обратно?

Шофер приостановился на пороге.

– Через неделю, а то дней через десять, – ответил он. – В Талсу еду, а там всегда задерживаешься.

Она сердито сказала:

– Мух напустишь.

– Ладно, до свиданья, – сказал шофер и вышел.

Дверь за ним захлопнулась. Он стал на солнцепеке, срывая обертку с жевательной резинки, – грузный, широкоплечий, с уже заметным брюшком. Лицо у него было красное, глаза голубые и узкие, как щелочки, от привычки щуриться на ярком свету. На нем были брюки защитного цвета и высокие зашнурованные башмаки. Поднеся жевательную резинку ко рту, он крикнул официантке:

– Ну, будь умницей, чтобы мне на тебя не жаловались.

Официантка стояла, повернувшись лицом к зеркалу. Она буркнула что-то в ответ. Шофер медленно жевал резинку, широко открывая рот. Потом пошел к своему красному грузовику, на ходу примял зубами резиновую жвачку и забрал ее под язык.

Пешеход встал и посмотрел на шофера сквозь окна кабины.

– Не подвезете меня, мистер?

Шофер бросил быстрый взгляд на бар.

– Не видишь разве, что у меня на ветровом стекле?

– Как не видеть – вижу.

Шофер медленно полез в машину, раздумывая над этим ответом. Если отказать, значит, не только опорочить самого себя, но и признаться в том, что тебя заставляют разъезжать с такой наклейкой и лишают компании в пути. А если взять пассажира, значит, причислить себя к разряду людей порядочных, которые к тому же не позволяют всякой богатой сволочи распоряжаться тобой как угодно.

– Примостись как-нибудь на подножке вон до того поворота, – сказал он.

Человек нырнул вниз и ухватился за дверную ручку. Шофер включил зажигание, мотор взревел, и громадный грузовик тронулся с места, – первая скорость, вторая, третья, машина пронзительно взвыла и перешла на четвертую скорость.