Мешок с шариками. Легендарный французский бестселлер

Мне это удаётся с большим трудом – до сих пор тревога и перевозбуждение гнали от меня сон, но когда мы наконец дошли и я испытал облегчение, силы покинули меня и мои отяжелевшие веки тянут меня за собой. Это неподъёмная ноша, и я уношусь в вязкую тьму, стремительно падая всё глубже и глубже. Из последних сил смотрю на едва заметный прямоугольник окна у себя над головой – в уголках у него колышется серебристая паутина – и проваливаюсь в крепчайший сон.

Но сплю я недолго – час, может быть, два. Резко просыпаюсь.

С тех пор, как мама решила, что держать мою кроватку при себе больше не нужно, у нас с Морисом была одна комната на двоих. И всегда происходил один и тот же удивительный фокус: я мог безошибочно определить, что брата в комнате нет, хотя ни малейший звук, навроде скрипа паркетной доски, и не тревожил мой сон. Не могу сказать, была ли эта «интуиция» взаимной, я никогда не говорил о ней Морису, но каждый раз, когда он спускался в кухню попить воды или выскальзывал из своей постели по какой-нибудь надобности, я точно знал, что его нет рядом.

Откуда я это знал? Что за тайный инстинкт говорил во мне?

В любом случае в ту минуту на ферме меня мало волновало, сознательным или подсознательным образом я почуял, что брат не со мной. Факт был налицо: в нескольких сотнях метров от демаркационной линии, будучи таким же изнурённым этими двадцатью четырьмя часами, как и я, Морис Жоффо, который должен был бы наслаждаться радостями целительного сна, куда-то ушёл.

Только без паники. Далеко уйти он не мог. В девяноста случаях из ста объяснение очень простое: если кто-то встаёт ночью, он просто-напросто идёт писать. Значит, никакой проблемы нет, Морис вышел по мелкой нужде.

Но моё блистательное рассуждение скоро даёт трещину. Когда хозяин ушёл, прежде чем улечься, мы с братом помочились за фермой. У нас в семье с мочевыми пузырями всё в порядке: если вечером пописал, до утра спишь спокойно.

Или же он вышел попросить воды у хозяина фермы, а может… Голова у меня идёт кругом от различных предположений.

Раздаётся звук приглушённых голосов. Напрягаю слух и отбрасываю одеяло на шуршащую солому. Голоса доносятся снаружи.

Мне приходит леденящая душу мысль: а вдруг немцы? Нет.