Сотый Вавилон

Влюбившись совсем ещё в юношестве, я долго держал и носил это в себе. В школе я днями мог ходить и думать о её глазах и о том, как хочется поцеловать их в веки, о её предплечьях или животе. Она очаровывала меня всем: своими движениями, своей яркостью, своей бесконечной тоской и отрешённостью во взгляде, появляющейся из ниоткуда, своим живым смехом. Мне казалось, что я удивительным образом понимал её. Что я видел в ней то, чего не могли видеть другие. Невозможно было поверить, что такое кто-то ещё может испытывать.

Удивительное дело. Видимо, влюблённость – это та стезя, в которой каждый учится на своих ошибках.

Она была заметно старше, была взрослой и состоятельной по сравнению со мной. По этой причине, собственно, я и переживал. Не мог себе позволить стремиться к ней напрямую, пока не представлял собой хоть что-то в житейском смысле. Почти за год до поступления я всё же признался ей. Была необычно солнечная и сухая осень. Она отнеслась с большим пониманием, это сильно меня осчастливило. Но ненадолго.

Одним пониманием нельзя было остаться довольным. Мне всё же хотелось быть рядом, быть кем-то с ней, тоже быть любимым, в конце концов. Но всё это растянулось на год.

И вот, в сентябре переживания вернулись. Я ожидал, что что-нибудь изменится, что я встречу множество новых людей на новом месте, думал легко найду себе окружение единомышленников и, конечно же, девушек. Вдруг я найду кого-то, с кем будет легче, с кем это будет взаимно, кто будет рядом? Но нет, никого и близко похожего на неё не было, в затопленном людьми коридоре никакой близкий типаж не попадался на глаза.

Тогда я понял, что я связан с ней, что у меня не остаётся выбора, как попытаться сблизиться с ней.

Помнится, до этого последний раз мы общались летом, в июле, на тот момент я не видел её уже пол года. Я тогда читал Эпос о Гильгамеше и делился с ней впечатлениями. Тогда я был уверен, что Энкиду воскреснет. Почему-то думал, что он является архетипом возрождающегося божества. Думал, такая уж у него судьба.

Весь тот год, который прошёл с момента как я признался, прошёл без неё. Виделись мы крайне редко в силу многих разных обстоятельств, которые уже не так важны. Когда мы с ней общались, она говорила, что мы очень похожи. Однако я не мог получить от неё никакой однозначности, в этом плане я совсем ничего не мог понять. Она говорила, что не умеет любить. Мне было безумно больно это слышать, мне было её жалко. Не знаю, было ли плохо от этого ей.