Сотый Вавилон

Мы с моим соседом Максом, высоким парнем с юга, заехали одними из самых первых на этаже и, сами того не зная, создали очень доброжелательную атмосферу для остальных. Это стало основой довольно дружного сообщества на всём этаже, настоящей компанией, коих у меня почти не бывало. Мы часто собирались все вместе на кухне и просто болтали, кто-то готовил, кто-то ел, все очень много смеялись. Макс мне пришёлся по душе, пускай он поначалу и казался мне угрожающим – оказалось что у него добрая душа и трезвый ум. Думаю, любой другой сосед мне в итоге надоел бы, но не он.

Поселившись в общежитии, я вдруг открыл для себя, что кое-что для меня уже открыто. Я понял, что у меня нет проблем в общении с новыми и незнакомыми людьми, да и жизнь в общежитии для меня не была чем-то новым – пол детства я ездил по детским лагерям и к такой жизни привык. Выяснилось, что у многих моих сверстников с подобным были проблемы. Многие из них были издалека и совсем не привыкли к самостоятельной жизни, да ещё и в новом обществе. И всё же в первые дни я ел только хлеб с колбасой и мягким сыром, пока не понял, что да как с готовкой, закупкой, расположением магазинов и прочего.

Про начало учёбы сказать можно немного. Она шла достаточно спокойно и плавно, но я испытывал немало стресса в первые дни. По какой-то причине мне казалось, что я здесь совсем чужой и ненужный. Что этому месту я не принадлежу. Я знал, что такое поначалу случается почти у всех, и всё же переживал.

Чего я тогда не понимал, так это того, что растущая тревога являлась продолжением тех переживаний, что давно вели к кризису, но отступили на период переезда и прочих перемен.

На тот момент я любил её уже почти три года и регулярно терзался этим. Она была восхитительной. В каждом жесте, в каждом слове, в каждом движении глаз. Грацильность всех черт её лица граничила с некоей грубостью, скрытой дружелюбным характером. У неё было угловатое лицо в форме перевёрнутого треугольника и в то же время круглая голова – она любила короткие стрижки.

Когда её густые русые волосы отрастали, они начинали виться. В общем, были прекрасны в любом виде. Тонкий аккуратный нос; красивые скулы, плоские, даже впалые щёки, тонкие, но очень изящной формы губы; у неё был слегка покатый лоб и островатые надбровные дуги, под которыми – чудо – круглые, ясные, янтарные глаза, напоминавшие мне виноград. Она была высокой, но сутулилась, она была по-своему очень женственной фигуры, не худая и не пышная, но будто всё вместе.