Сибирский ковчег Менделеевых

Видна была высоченная колокольня с золоченым куполом, а рядом пятиглавый собор. А перед ними высилась каменная стена с зубцами поверху. Увиденное их поразило, и тут уже Менделеев высказал свое предположение:

– Никак мираж или видение. Никогда раньше не видел, чтобы город на воздусях предстал. Но о миражах читал, они в пустынях обычно встречаются, а тут им откуда взяться, не могу понять.

– Так он на горе стоит, город-то Тобольск, – пояснил ямщик, – а приезжим чудится, будто и впрямь на воздусях парит.

– Вон оно что, а я думал мираж…

– О таком мы сроду не слыхивали, – засмеялся ямщик, – наговорите всякого, только меня в смущение приводите речами своими. У нас все по-простому, как везде на Руси, хотя и Сибирь.

– А год-то нонче который? – поинтересовался Гаревский. – А то мы в дороге который день, со счету сбились. Слышали, будто бы новый год уже наступил.

– Так оно и есть, нонче другой год – восемьсот восьмой, – согласился ямщик.

– Ну вот, выехали в один год, а приедем уже в другой, – ни к кому не обращаясь, обронил Гаревский.

Какое-то время они опять ехали густым березняком, попались две крутые горки и такие же подъемы. Кони сбавили шаг, шли медленно, испуганно поводя головами и пофыркивая.

– Никак волки близко, – пояснил ямщик, – каждую зиму подле дорог обитают. Тут зевать никак нельзя. Выскочат, тогда от них не отобьешься, коней погрызут. Ух, твари подлые.

– То им божье наказание, – высказал свое предположение Менделеев.

– За что же им так-то?

– А все за грехи тяжкие, хотя говорят, будто бы волчица двух мальчиков вскормила, а они Рим основали. Только теперь это – город грехов и по всей земле тем славится.

– Ты уж скажешь, Ванечка, – не согласился Гаревский, – там, как-никак, сам папа Римский проживает.

– Вот он и есть самый наипервейший грешник, потому как наше православие отринул и своей собственной веры придерживается, а то – главный его грех.

– Тебя, Ванечка, послушать, так всех кругом в грешники отпишешь. А сам-то как?

– А я как все – не без греха, но молюсь каждодневно.

Гаревский только отмахнулся и ничего не ответил. Какое-то время они опять ехали молча, пока не кончился березняк и перед ними не предстал во всем своем величии стольный град Тобольск.

– Ух ты, – не сдержали оба своего восхищения, – действительно стольный град.