Сибирский ковчег Менделеевых

Побоялся…

– Что же ты ему такое сказал, что до испуга его довел?

– Есть у меня одна бумага за подписью графа Аракчеева. Они его все как огня боятся. Вот и вся премудрость.

– Аракчеева? – переспросил с удивлением Гаревский. – Он что, тебе знаком или подделал подпись?

– Зачем подделывать, сам граф собственноручно подписал. – Менделеев похлопал по своему саквояжу.

– Когда же ты с ним познакомиться успел?

– Да он наш земляк. Так уж вышло, что батюшка мой его грамоте учил. А мне граф своих детей поручил, отчего я отказаться не посмел.

– Платил хоть за уроки те? – видно, интерес Гаревского к личности Аракчеева не угасал.

– Платил, – кивнул Менделеев, – хоть мало, но платил. Вот и все знакомство. Ты лучше по сторонам глянь, такая красотища. Вон вроде и город мелькнул, да опять деревья пошли…

Однако Гаревский сидел насупившись, то ли никак не в силах осознать причину знакомства своего попутчика с графом, то ли переживая свое бессилие перед смотрителем. Тем временем вокруг действительно проплывали припорошенные снегом красавицы сосны со стройными, как корабельная мачта, стволами и шапкой мохнатых ветвей на макушке.

Близился вечер, солнце клонилось к закату, и его лучи били прямо в глаза путникам. Ямщик впереди них вроде как пел, а может, просто бормотал что-то себе под нос, не обращая внимания на вчерашних студентов, о чем говорили их поношенные шинельки с эмблемой учительского института. Те вскоре тоже замолчали и начали подремывать. Однако спать долго им не пришлось, и на очередном ухабе они дружно открыли глаза, уставившись друг на друга.

– Далеко ли еще до города? – поинтересовался Гаревский, ткнув ямщика кулаком в спину.

– Скоро будем, – успокоил тот его, не оборачиваясь, – поспите еще. Как до Тобольска доберемся, непременно разбужу.

– Поспишь тут, – недовольно пробурчал Гаревский, – дороги у вас в рытвинах все. Поди никто не следит…

– Так некому, – пояснил тот, – наши мужики этому делу не обучены, а воинской команды давно не было.

– А много в городе каторжников?

– Хватает…

И на этом разговор вновь прервался. Они уже проехали сосновый бор и какую-то деревеньку о трех домах. Дальше пошел березняк, местами вырубленный, и через лесные вырубки, называемые прогалами, перед приезжими открывался вид на городские постройки, словно парящие в воздухе.