Угрюм-река

Вся ночь вскоре обволоклась туманом, они оба пробирались чрез туман к реке.

– Как ты попала сюда? По воде, что ли, перешла?

– Твою лодку прибила волна ко мне. Зачем же ты меня обидел?

Голос ее в слезах, и, пока переезжали, Джагда плакала подавленно и тихо. Вдруг Прохору захотелось ударить девушку веслом, сбросить в воду и смотреть, как она станет барахтаться, кричать, молить, как ее захлестнет волна.

– О чем ты плачешь?

Она молчала.

– О чем ты плачешь? – крикнул он, и лодка их уперлась в прикрытый туманом берег.

– Не скажу, не скажу тебе, – стыдливо и страстно протянула Джагда, быстро обняла его и поцеловала в губы.

Прохор дома записал в дневник:

«17 сентября, ночь. Джагда. Джагда – значит – сосна. Но она похожа на белочку. И почему я не магометанин? Вместе с Ниной жила бы у меня и Джагда».

«И, конечно, Анфиса... Ну конечно... – подумал он. – Что-то она делает теперь? Спит, наверно». Он тоже ляжет сейчас, устал, промок. Скоро ли вернется Ибрагим, скоро ли привезет письмо от Анфисы?

– Покойной ночи, Анфисочка!

Утром, когда еще спал, набилась целая изба тунгусов.

Сели на пол, закурили. Никогда не мывшиеся, они пахли скверно, а тут еще махорочный дым. Прохор чихнул, открыл глаза.

– Вот, бойе, два стойбища привел, – сказал молодой отец Джагды. – Дожидай, весь тунгус у тебя покручаться будет. Другой купец, три купец врал, грабил, расписка путал, мошенник. Вот ты – настоящий друг.

У Прохора товар быстро пошел на убыль, весь склад был завален только что вымененной пушниной – целый капитал.

Тунгусы очень довольны, рады. Пусть новый друг подаст им винца. Прохор угостил их на славу; все, мужики и бабы, были пьяны вповалячку. Молодые тунгуски то ярко красивы, то безобразны, старухи же дряблы, как топкая глина – грязь.

Прохор был тоже пьян. Поутру его замутило, пошел купаться в Угрюм-реку. Холод и ледяные стеклянные закрайки на воде. Брр!

«А почему ж вчера не было Джагды? Где она?»

Джагда, забравшись на высокий кедр, незаметно провожала его к реке печальным взглядом.

Прохор переплыл в лодке на ту сторону и направился в лес искать ружье. Поздно вечером, усталый и расстроенный, прибрел домой. Заглянул в чум Джагды – чум пуст. Возле дома барахталась куча пьяных тунгусов. Они таскали друг друга за длинные косы, плевались, плакали, орали песни. Из разбитых носов текла кровь. Увидали Прохора, закричали:

– Вот тебе сукно, бери обратно, вот сахар, чай, мука, свинец, порох. Все бери назад. Только вина давай.