Каждому свое

Ответа не требовалось, а потому Гофмайер просто пожал плечами.

– Знакомые появляются в любое время, а друзья, когда в них возникает острая нужда.

В знак согласия Гофмайер покорно склонил голову.

– Мы с вами ветераны абвера. Пришли восемь лет назад и по сей день продолжаем верно служить.

– Простите, господин адмирал, но я в абвере уже более десяти лет. Пришел еще при вашем предшественнике, капитане 3-го ранга Патциге.

– Разве? Тогда вы здесь больший старожил, чем я. Но сегодня не это главное.

 – Он на секунду задумался. – Сегодня в этом кабинете можно вести себя предельно свободно. Специалисты только что тщательно проверили мой кабинет на предмет обнаружения всякого рода излучений. Воспользуемся случаем и поговорим откровенно.

– А завтра?

– Завтра будем говорить, как обычно. – Адмирал горько усмехнулся. – Итак, как вы уже наверняка знаете, возникли некоторые неприятности в связи с использованием нами агентуры еврейской национальности. – Адмирал пристально посмотрел на гостя, но, не обнаружив на его лице какой-либо реакции, продолжил: – Хотя известно, что во всех разведках мира евреи проявили себя как наиболее талантливые агенты, способные не только точно стрелять, но, главное, полезно мыслить.

– Простите, господин генерал, но на днях я присутствовал на выступлении Геринга перед ветеранами люфтваффе, где он сказал буквально следующее: «Если сегодня человек полезен для Германии, то цвет его волос и кожи меня абсолютно не интересуют».

– К сожалению, наши оппоненты из службы имперской безопасности разыгрывают еврейскую карту, чтобы скомпрометировать нас в глазах фюрера и, признаться, преуспели в этом, поставив под знак вопроса само существование абвера.

– Странно. Надеюсь, вы помните знаменитую встречу в опере «Унтер денлинден» руководителей партии и армии 3 января 1933 года, когда фюрер буквально со слезами на глазах умолял партию и военных объединить усилия ради процветания Германии.

– Еще бы, – оживился адмирал, – тогда я сидел в третьем, почетном ряду прямо за спиной адъютанта фюрера Фридриха Хосбаха.

Все были потрясены речью фюрера и говорили только об объединении усилий ради будущего Германии.

– Тогда еще у вас отношения с Гейдрихом были нормальные.

– Более чем. Мы жили на южной окраине Берлина, на Доелештрассе, Гейдрих в доме 34, а я – 48. Да что там, ведь почти каждое воскресенье он приходил к нам, и они с моей женой Эрикой устраивали любительские скрипичные концерты.