Нация. Плоды искушения. Том первый

Помолчав несколько секунд, он тут же спросил:

– Про выступление Горбачёва во время визита в Тольятти 8 апреля слышал?

– Не-е-ет, не слышал, – виновато, как бы оправдываясь, проговорил Егор. – А что?

– «Перестройка!» – вот что! И в первую очередь – в мышлении, психологии, в организации, в стиле и способах работы. Понимаешь?

– Ну что тут не понимать! Только я вот думаю, что…

– Что? – Глаза Астапенко неожиданно заискрились, и он как-то по-особому взглянул на Егора.

– Я хотел сказать, что страна не должна жить мечтами одного человека.

Это очень опасно.

– Егор, о чём ты говоришь? Посмотри вокруг… общество пришло в движение, а это что значит? А это значит то, что народ поверил в перестройку, понимаешь? Народ поверил в Горбачёва, в его новое мышление. Нас ждут большие перемены, а значит, нужно шагать вперёд решительнее, смелее. И всё это ради одного: чтоб каждый делал своё дело!

– А чем же мы занимались все предыдущие годы?

– Да не в этом дело, пойми, народу нужна свобода, демократия.

Народу нужен свежий воздух… Задумайся: гласность, свобода, преобразования… Нас ждёт Европа! Вот простой вопрос: ты за границей был?

– Нет.

– И я нет, а теперь, может быть, у нас есть шанс побывать там.

Видно было, как Егор внимательно слушал своего собеседника, который говорил о наступивших переменах в стране, причём как о свершившемся факте, но что думать по этому поводу – радоваться или грустить, он не знал. В этот момент он не совсем понимал то, о чём говорит ему Астапенко.

Для него это были совершенно свежие мысли, о которых он никогда не думал. Да и разбирался он во всём этом слабо. Идеи социализма и коммунизма, привитые и воспитанные с детства, жили в нём и были очень сильны…

– Как-то всё неожиданно, знаешь… Во всяком случае, есть над чем подумать.

– Подумать всегда есть над чем…

В разговорах они прошли уже мимо столовой «Ромашка», через железнодорожный путь, мимо компрессорной станции (КСН); впереди виднелся АБК-2 (административно-бытовой комплекс), когда Егор спросил как-то машинально, без всяких на то причин, видя в руках Астапенко что-то похожее на книгу:

– Находишь время для чтения?

– Да, давал почитать коллеге, вот вернул…

– Что за книга?

– Булгаков, – тихо проговорил Астапенко, – «Мастер и Маргарита».

Читал?

– Наслышан, но не читал, к великому сожалению, – как бы сожалея, проговорил Егор.

– Значит, у тебя есть возможность исправиться.