28 мгновений весны 1945-го

Неожиданно Рузвельт сказал, что хотел бы подать в отставку с поста президента. Все восприняли это как шутку.

– Вы это серьезно? – спросила, смеясь, Лаура Делано. – И что же вы будете делать?

– Я бы хотел возглавить Организацию Объединенных Наций, – не задумываясь, ответил Рузвельт.

В час дня президент сказал:

– Нам осталось работать пятнадцать минут.

Внезапно в 13.15, глядя на Дэйзи и положив левую руку на затылок, он произнес:

– У меня ужасно болит голова.

Он потер виски, его голова опустилась, он начал медленно сползать с кресла.

В 15.45 Рузвельт умер. В Москве было 22.45, в Лондоне – 21.45.

Непосредственной причиной смерти, которая, по словам доктора, грянула просто «как гром среди ясного неба», стало субарахноидальное кровоизлияние, вызванное аневризмой головного мозга.

Когда Элеоноре Рузвельт сообщили о смерти мужа, она сказала:

– Он умер как солдат.

Четверым детям, которые были на фронте, она написала: «Он довел свою работу до конца, и он хотел, чтобы вы выполнили до конца свою».

«Подобно Моисею, Франклин Делано Рузвельт видел землю обетованную, но не дано ему было достичь ее, – писал Генри Киссинджер. – Когда он умер, союзные войска находились уже в глубине Германии, а битва за Окинаву, прелюдия к планируемому союзному вторжению на основные Японские острова, только началась».

Рузвельта считают в США одним из величайших президентов.

Когда поздно вечером Геббельс возвратился из Кюстрина в Берлин, центр немецкой столицы полыхал в огне после очередного налета английской авиации. Пожаром были охвачены и здание Рейхсканцелярии, и знаменитый отель «Адлон» у Бранденбургских ворот. У входа в Министерство пропаганды Геббельса встретил секретарь со срочной новостью:

– Рузвельт умер!

Лицо министра засветилось в отблесках пожара.

– Принесите лучшего шампанского, – воскликнул Геббельс, – и соедините меня с фюрером.

Гитлер в подземном бункере подошел к телефону.

– Мой фюрер! Я поздравляю вас! Рузвельт умер! Звезды предрекли, что вторая половина апреля станет для нас поворотным моментом… Это и есть поворотный момент!

Реакция Гитлера на эту новость в документах не зафиксирована, хотя ее нетрудно представить. Геббельс же, по словам его секретаря, «впал в экстаз».