Андрей Пастухов. Кто он?

– В мои годы даже и это лекарство мало помогает, – грустно глядя на Андрея, ответил штабс-капитан и продолжил: – Вот что, Андрей, не обращай внимания на хандру старика. Дай тебе Бог, чтобы ты всегда и везде оставался молод душой, вот главное! А теперь пошли на станцию, скоро выезжаем.

Карета стремительно катилась вниз, теперь возница едва сдерживал лошадей и старательно нажимал на рычаг, на нижнем конце которого была прикреплена деревянная колодка, прижимающаяся к ободу колеса.

Дорога петляла по склону Земо-Млетского спуска, и пассажиры могли поочередно наблюдать всю прелесть ландшафта золотой осени – от убеленных зимой горных вершин до едва тронутых желтизной увядания трав в глубине долин.

Наконец все восемнадцать витков дороги остались позади, распластавшись на верстовой щеке склона, и она, сделав прыжок через Белую Арагви по узкому мостику, рассекла селение Земо-Млети.

Теперь обзор был ограничен долиной реки. Остаются позади одно селение за другим, и все они похожи друг на друга. Мерное покачивание кареты усыпляет путников. Смолкли разговоры. Совсем не осеннее солнце, пригревая, лишило их сил сопротивляться дремоте, и время для них остановилось.

– Господа! – не вытерпел Андрей, собравшись с силами и протерев глаза.

– А! Это Ананури, – взглянув вверх, тоже оживившись, сказал Максим Максимович. – Примечательное сооружение. Это владение арагвских эристатов.

На высоком крутом обрыве высились зубчатые стены, уступами охватывающие внутренние крепостные сооружения. Над ними, по углам стен, вознеслись круглые кирпичные башни, из которых одна была с плоской крышей, остальные островерхие. Зубчатые башни венчали входы в крепость, а над всем ансамблем крепости главенствовало крестообразное сооружение с уходящим в поднебесье куполом.

Миновав Ананури и мостик через приток Белой Арагви, дорога резко свернула вправо и вдоль речки начала подъем на отрог Ломисского хребта, покрытый богатой растительностью, придающей мягкость пейзажу, столь характерной для уютной Млетии. Центром ее является живописное селение Душети, в котором вскоре и оказались путники, как только спустились с перевала.