Андрей Пастухов. Кто он?

– Вы меня простите, ваше благородие, но я полагаю, что иногда восприятие зависит от морального состояния и настроения человека.

– Не задумывался над этим, но, по-видимому, не без этого, ведь мне, признаюсь, надоел этот Кавказ, – нахмурившись, сказал штабс-капитан.

– К нашему человеческому недостатку относится, что мы не всегда находим в себе силы противостоять моральным и физическим невзгодам и от этого не всегда постоянны в восприятии и суждениях.

– Истина глаголит вашими устами, – как бы спохватившись, вставил чиновник.

– Простите меня, – несколько робко из-за того, что он пытается вмешаться в столь серьезный разговор старших, краснея, сказал Андрей, – но как можно оценивать с этой точки зрения поэзию Лермонтова, посвященную Кавказу, куда он был сослан?

– Ну мы, слава Богу, не Лермонтовы, – недовольно пробурчал в ответ чиновник под неодобрительный молчаливый взгляд своей «половины», показывая, что нет смысла продолжать разговор на эту тему.

– Я вас, батенька, понимаю, – наклонился штабс-капитан к Андрею, – от нашего настроения красота кавказской природы не померкнет, можете не сомневаться. А если вам удалось победить свое настроение, то вы в ней себя обрести можете. А на наше стариковское брюзжание не обижайтесь, простите наши слабости, – похлопывая молодого человека по колену, примирительно закончил офицер.

Старый кавказец не мог ехать молча и, понимая, что Андрей, как младший, стесняется продолжить начатый разговор, спросил его:

– Для прохождения службы едете, батенька?

– Так точно, по службе, – еще несколько стесненно ответил Андрей.

– Я тоже. Из отпуска возвращаюсь. Съездил в деревеньку, что на Рязанщине, мать-старушку навестил. А теперь снова в армейскую лямку впрягаться придется. В Царских Колодцах мы квартируем. На Кавказе я с 1870 года, с Терским драгунским пришли туда.

– Простите, как мне вас можно называть? – проникаясь доверием к пожилому офицеру, спросил Андрей.

– И то правда. Попроще зовите, Максим Максимович. Предупреждаю, – улыбнулся штабс-капитан, – не тот, лермонтовский, а так, свой, обыкновенный, каких на Руси много, как и Иванов Ивановичей, только что фамилия не Максимов. А вас как зовут?

– Андреем.

– Так-то лучше, нам вместе еще долго ехать.