Андрей Пастухов. Кто он?

Сверкали на солнце золотом и серебром чудные творения рук человеческих: бесценные изделия ремесленников, роскошные одежды из восточной парчи, посуда из меди и глины. Рядом на земле темно-красным пятном лежала куча бараньих внутренностей. Все продавали, зазывали, заклиная, уговаривая покупателей. Но их-то и не было. Отбиваясь от торговцев, Андрей едва выбрался из толчеи и остаток дня бродил по тихим пыльным улочкам, с интересом наблюдая за неторопливым течением жизни дворов коренного населения окраин.

Пятиместная карета, запряженная тройкой лошадей, в 9 часов утра, по расписанию, тронулась в путь.

Пассажиры – чиновник средних лет с супругой и дочерью лет десяти, пожилой штабс-капитан – стали попутчиками Андрея. Ехали молча, каждый занятый своими мыслями, которые вскоре, как это всегда бывает в пути, станут достоянием остальных, как только мелькнет повод к общению.

Позади осталась Молоканская слободка. Впереди простиралась широкая долина Терека, упирающаяся в отроги Лесистого и Пастбищного хребтов, разделенные его руслом, а над самой дорогой нависли горы, Тарская слева и Лысая справа.

На седьмой версте, недалеко от виднеющихся развалин укрепления «Редант», дорога свернула вправо, под навес известковых утесов горы Фетхус.

– Станция Балта, – объявляет извозчик, тем самым давая знать уже задремавшим седокам, что так можно проспать не только виды Военно-Грузинской дороги, но и все на свете, – так названа по аулу, что видите, господа, на склоне горы Адай-Хох.

Короткая остановка, смена лошадей – и коляска, мягко покачиваясь на рессорах, катит дальше.

Андрей же – весь внимание. «Вот незадача, ведь год тому назад здесь проезжал, а вижу все как бы заново», – отмечает он.

– Вы, молодой человек, – несколько фамильярно спросил штабс-капитан у сидевшего рядом Андрея, – наверное, впервые в этих краях, что так жадно смотрите на все вокруг?

– Нет, ваше благородие, еду второй раз, а смотрю как заново, – несколько смутившись, ответил Андрей.

– Завидую вам, батенька, – с тоном сожаления продолжал офицер начатый разговор, – а я так утратил вкус созерцания, проезжаю по этой дороге уже который раз.

Оживились и другие попутчики, прислушиваясь к разговору военных.