Стальная акула. Немецкая субмарина и ее команда в годы войны. 1939-1945

– Еще раз увидим здесь твою рожу, – пообещал Штюве, – и ты убедишься, что мы уже давно не мальчики.

Пока они ставили глубинные бомбы на боевой взвод, на корме появился командир и стал наблюдать за их работой.

– Мне подали на вас рапорт, Фёгеле, – сказал он. – В нем говорится, что вы проявили неуважение к старшему помощнику. В чем это проявилось? Что вы сказали старпому?

– Я сказал, что он долбанутый.

– Что?! Да вы, наверное, совсем рехнулись. Разве можно говорить такие вещи офицеру?

Ответа не последовало.

– Вам нечего сказать в свое оправдание?

– Нет.

– Значит, вы сознательно сказали старпому, что он… Ну, сами знаете что?

– Да, сознательно.

– Может быть, вы имели в виду не старпома, а кого-нибудь из своих товарищей?

– Нет, мои товарищи в порядке.

Дать бы ему хорошего пинка, подумал Тайхман. У других во время этого диалога возникло то же самое желание.

– Может быть, вы были чем-то взволнованы?

– Я, взволнован? Да никогда, командир. Это старпом был взволнован.

– Фи, мой мальчик, какой у вас странный способ выражаться! Вам надо научиться говорить правильно. С таким выговором вы никогда не станете офицером.

Фёгеле густо покраснел. Он терпеть не мог, когда критиковали его произношение. А когда он злился, то вообще терял над собой всякий контроль и, как большинство лишенных красноречия людей, становился грубым.

– Матрос второго класса Хейне, разрешите обратиться.

– Валяйте.

– Командир, в Южной Германии слово «долбанутый» означает возбужденный, нервный, расстроенный.

– Это так, Фёгеле?

– Так точно, но я не был взволнован, это старпом был взволнован.

– Ну хорошо, хорошо. Только матросу не полагается высказывать свое мнение о состоянии начальника. Как бы то ни было, вы ведь не хотели нанести начальнику оскорбление?

– Нет, совсем нет.

– Я еще раз поговорю со старпомом, прежде чем сажать вас под арест.

Как только командир ушел, Фёгеле накинулся на Хейне:

– Ты что, полагаешь, мне нравится, когда встревают в мой разговор?

– Ты редкостный болван, Фёгеле.

– Воздух! – закричали с мостика.

Все бросились занимать боевые посты.

Флотилию атаковали шесть самолетов. Они приближались с левого борта.

Стрелка машинного телеграфа перескочила на «полный вперед».

– Огонь по готовности, – крикнул командир. Рулевой резко повернул штурвал вправо.