ХНАП

Зато в каждом свободном пространстве прячется пожилой начинающий поэт, раздающий свои книги бесплатно, художник неясного направления, продавец книг-биографий других неизвестных писателей, и другие приписанные судьбой к искусству занятные персонажи. От иных проку меньше, чем от гардеробщиц. А если бы они взяли в руки лопаты и мётлы и освободили ступени у фасада от снега? Они бы уподобились монахам Шаолиня находящим смысл в простых радостях самосовершенствования. Но эти немолодые прозаики пытаются уподобиться Петрарке и Ницше.

Делают сложно простые вещи. От чего-то всегда немного жаль этих людей как будто они родились не в то время. Они наблюдают за нами сегодня. Видят не тех, зашедших не туда. Зашедших в этот Центральный дом по ошибке, далёких от общения с музами, популистов позарившихся на афишу выступления медийной персоны. Нас немного, мы озираемся по сторонам и иронизируем над обстановкой. Вокруг масса занятных объявлений вроде «Ни в коем случае категорически никогда не ставить ничего на рояль». Это объявление приклеено к массивной треугольной опоре, весом в несколько килограммов, которая стоит на рояле. «Не сдавшие взнос за 2019 год будут лишены возможности устраивать свои встречи в малом зале». Не означает ли это запрет на попойки и ночёвки в малом зале? Или речь о встрече с фанатами? Как много людей приходят на встречи подобных авторов? Столько же сколько на конкурс бальных танцев на который не продают билеты? Родители участников, родственники и гардеробщица-новенькая? Не ходят ли члены центрального дома на встречи друг к другу? Их скажем 30-40 человек, всякий раз они могут наполнять малый зал своим присутствием, меняется только название встречи и главный виновник торжества. Зрители всегда те же минус один. То есть как на похоронах. Сначала ты зритель нескольких перфомансов, затем главный герой. Вместе с нами пришло несколько десятков человек и все они сюда пришли впервые, все они были удивлены происходящем и вызвали немало толков среди странных обитателей центрального дома. Нас привела лекция Николая Николаевича Дроздова – монумента отечественного телевидения, журналистики, человека-легенды. Но как бы не хотелось попасть на начало этой лекции, мы всё же не спеша входили в сокровище центрального дома. Толстые тяжелые шторы, забитые странными книгами старинные деревянные шкафы. Большинство книг представляли при этом второй или третий том.