Время Петра

Утренний туман, что окутал многочисленные островки, притаившиеся посреди реки, стал растворяться, обнажая очертания маньчжурских лодок, устремившихся к острогу.

– Идут, – истошно крикнул со стены дозорный.

– Маньчжуры идут! – подхватил его крик другой дозорный.

Из тайги на противоположном берегу показались силуэты всадников и пеших маньчжурских воинов. Разодетая в диковинные шлемы маньчжурская кавалерия усыпала противоположный берег. Пехота тащила на руках легкие двухместные лодки. Лан-Тань усмехнулся, завидя, что над острогом нависли орленые стяги и на стенах забегали воины.

– Заметил урус, – злобно прошипел Люнь-Фень. – Пушки готовят.

– Разбивайте лагерь у опушки, – отдал команду Лан-Тань. – Не уйдем, пока русские не сдадутся, – улыбнулся он своему спутнику.

Легкие лодки маньчжуров причаливали к обрывистому берегу, и маньчжурская пехота со всей прытью устремлялась вверх по обрыву к стенам острога.

– Что, ребята, все готово? – спросил у сгрудившихся на стенах острога пушкарей воевода.

Бейтон, надев боевые доспехи поверх кафтана, с прищуром посмотрел на воеводу.

– Как первые ряды пушкари положат, открывай, воевода, ворота острога.

Толбузин, как опытный воевода, сразу распознал тактику немца. Ударить по центральному флангу врага и, разгромив их, значительно обезоружить маньчжуров. Прогремели первые выстрелы из крепостных орудий. Ядра сыпались под ноги волнам наступающих вражеских войск, беспощадно разбивая их ряды. Предсмертные крики маньчжурской пехоты оглашали берега Амура.

Маньчжурский военачальник, Лан-Тань, восседал на своем жеребце, наблюдая, как русская артиллерия, бьющая со стен острога, косит ряды его пехоты, словно босой крестьянин режет рисовый куст. Некоторые вражеские пехотинцы все же успевали пробиться к бревенчатым стенам острога, где их тут же встречали выстрелами русские пищали. Лан-Тань злобно оскалился и махнул рукой, показывая своим воинам, что настало время отступить.

– Отведите оставшихся воинов, – сообщил он своему помощнику.

Люнь-Фень отдал приказ трубить отступление, но в этот момент ворота крепости распахнулись и на атакующих маньчжуров налетел отряд казаков. Ловко орудуя саблями и прикладами ружей, они разбили последнюю волну наступающих вражеских войск, опрокинув их в реку. Люнь-Фень был в ярости.

– Русские сильны и хитры, господин, – гнусаво жаловался он.

Маньчжурский военачальник развернул коня, направляясь к своему лагерю.

– Мы будем терпеливы, – заключил он.