Смута. Письма самозванки

Выходя из своего шатра, он чуть не поскользнулся на мерзлой траве, но слуги вовремя успели подхватить его за руки. Железный шлем неприятно обжигал лицо. Вдали стучали топоры интендантской роты, заготавливая дрова. Телеги с рублеными сучьями катились по белому снегу, оставляя тонкие следы от деревянных колес.

– Скоро здесь непременно будут нужны сани, – мрачно заметил один из слуг. – Снег ляжет, и телеги не смогут проехать по сугробам.

Сапега недовольно скривился:

– Я уже дал распоряжение интендантам. Сани отберут у русских в соседних селениях.

На крепостной стене лавры все так же цепью горели огни факелов. Защитники монастыря тоже не понимали, из-за чего случился ночной переполох в польском лагере.

Кары небесные, не Божьи

– Вот он, Димитрий Иванович, царем нарекся! – Казаки бросили к ногам Димитрия бородатого мужика с подбитыми глазами.

Зеленый кафтан, шитый золотом, на нем был разорван в клочья, как и порты.

– Сколь еще сидеть в этом болоте будем?

Казаки потупили взгляды и расступились, пропуская царя к новому самозванцу.

– Царь московский, значит? – прошипел Димитрий. – А где короновали тебя?

– Так и не короновали вовсе, – буркнул исподлобья мужик.

Казаки и стоявшие поодаль ляхи взвились дружным хохотом.

– Отчего тогда царем нарекся?

Димитрий ухватил мужика за бороду и что есть силы дернул вверх. Мужик взвыл и повалился на землю. К нему тут же подскочили стрельцы и начали изуверски пинать сапогами.

– Это тебе за царя! – приговаривал, расплывшись в довольной улыбке, Димитрий. – А это за царевича, самозванец!

Ноги стрельцов ходили по телу несчастного, словно розги по спине нерадивого школяра. Мужик, принимая тумаки, выл и умолял о пощаде.

– Ну, хватит, – остановил стрельцов Димитрий.

Дмитрий присел на корточки и ухватил мужика за спутанные, перепачканные грязью волосы.

– Еще государи есть, кроме тебя? – прохрипел он, отрывая голову несчастного от земли.

– Не знаю, государь, – хрипел мужик. Из его рта булькнули кровавые пузыри и пошла белая пена.

– Вздерните его прямо здесь, на моем дворе! – распорядился Димитрий. – Чтобы другим неповадно было.

Марина наблюдала за происходящим из окна горницы.