Смута. Письма самозванки

Он ухватил его за ворот рясы, крепко сжал и подтянул к себе.

– Вы плохо молитесь, святой отец! – злобно прошептал он. – Русские святые сильнее ваших молитв. Значит, их вера крепче, а дело – праведнее.

Капеллан с большим усилием вырвался из рук гетмана и, отскочив назад, поднял кверху палец с криком:

– Не богохульствуйте, пан гетман. Никто не просил вас осаждать этот монастырь. Разве в Московии закончились города?

Капеллан успокоился и сел у костра. Его уже не трогали ни крики воинов, разлетающиеся по польскому лагерю, ни святые молитвы.

Он просто тихо сидел у костра, вороша палкой угли.

– У святого отца пошатнулась вера, – рассмеялся один из гусаров, окружавших Сапегу.

– Заткнитесь все! – рявкнул гетман. – Трубите общий сбор.

Труба стала собирать поляков в единый монолитный строй. Тени исчезли. Пехота и артиллерия стояли в полной готовности.

– Штурм, ясновельможный пан! – радостно заметил один артиллеристов.

– Нет! – резко отрезал Сапега.

 – Дайте залп по монастырю из пушек. Очевидно, монахи и воеводы уже на стенах.

– Я тоже так думаю, – согласился поляк. – Но что это было, черт возьми?

– Отберите у солдат вино! – злобно приказал в ответ гетман. – Перепили, вот и мерещится всякое. Выставить по периметру лагеря посты, смотреть в оба! – мрачно продолжил Сапега. – Русские ободрены ночным происшествием и утром устроят вылазку. Московиты, засевшие за стенами, наверняка увидели в этом перст судьбы.

Поляк что-то невнятно пробубнил и кинулся к своим ядрам.

Тугое и гулкое эхо выстрела десятков орудий разорвало ночной небосклон. Ядра вгрызлись в южную стену монастыря, осыпая вниз кирпичное крошево.

– Одного залпа будет достаточно, – сообщил Сапега. – Надеюсь, до утра они не вылезут за стены.

– Хотелось бы в это верить, пан, – иронично заметил ободрившийся капеллан.

– Соберите по лагерю трупы! – приказал Сапега. – А вы, святой отец, озаботьтесь отпеванием подданных его величества, – добавил он, обращаясь к капеллану.

Тот согласно кивнул и, отбросив палку в костер, медленно встал на ноги.

Утро выдалось настолько холодным, что на стволах пушек появилась белая изморозь. Артиллерию Сапеги словно завернули в белое холодное покрывало. Замерзшие солдаты коронного гетмана жались к огню у костров, похлопывая себя ладонями по плечам, и пытались согреться.

– Зима пришла! – злобно пробурчал Сапега, кутаясь в лисью шкуру.