Смута. Письма самозванки

Он подхватил тонкие кисти рук царевны Ксении и приложился к ним горячими губами.

– Слава Богу, вы живы! – шептал Зырян, крепче сжимая ладони царевны.

– Ну, будет, казаче, слезы лить, – прошептала Ксения, проведя другой ладонью по кудрявым черным волосам казака. – Не обо мне сейчас нужно думать. Об отчизне.

Зырян молча кивнул.

– Все сделаю, матушка! – пробурчал он сквозь настигающий сон. Его голова внезапно упала на подушку.

– Ну и хорошо, казаче. Да хранит тебя Богородица, – прошептала Ксения, словно лебедь, выскальзывая из кельи.

Ночь рождала причудливые образы в голове беглого казака. Она то сливалась в непроглядную тьму, где звучали непонятные и страшные крики, то вырисовывала фигуры невиданных животных, которые рассеивались, словно туман, при явлении святых подвижников и распятого Христа.

Снилось ему, что ляхи готовили пушки к штурму. Кривоглазый поляк, ухватившись всеми руками за прибойник, заталкивал в жерло пороховой заряд и ехидно скалился. Из подкопа под Южной башней поляки волокли плетеные корзины с землей, углубляя и расширяя сам подкоп, куда вскорости они притащат мешки с порохом.

Всюду раздавались стоны покалеченных, израненных ляхов. Затем все стихло.

– Казаче, просыпайся! – Стрелец Семен, которого он давеча отоварил камнем в шлем, упрямо тянул его за ворот кафтана.

– Просыпайся, казаче, – рявкнул он. – Пора уже. Скоро зорька. У ляхов смена караула. Так что успеем проскочить.

Зырян помотал головой.

Семен кивнул головой, подтвердив ранее сказанные им слова.

– Пора, казак. Пора.

Зырян натянул шапку и устремился вслед за стрельцом. В монастырском коридоре он в последний раз увидел Ксению Годунову, которая перематывала тряпицами раненых защитников лавры. Зырян остановился и поклонился:

– Спасибо за мазь, государыня.

Ксения на минуту отвела глаза от другого раненого и тихо прошептала:

– С Богом, казак.

Зырян отвернулся и широкими шагами стал мерить длинный коридор.

Во дворе его уже ждал стрелецкий наряд. Семен тайно сунул ему за пазуху ответное письмо Шуйскому.

– Не обессудь, казаче, коли что не так, – смущенно произнес стрелец. – Всякое бывает.

Семен протянул руку. Зырян крепко сжал ладонь стрельца и нырнул в потаенную дверь.

Казак гнал коня по запорошенному полю. Письмо от воеводы Долгорукого было надежно упрятано в кафтане.

«Отдам письмо, и службе конец, – мечтал лихой казак.