Смута. Письма самозванки

Страхи и надежды, словно язык колокола, звонко ударялись о железо и отскакивали прочь, чтобы, поддавшись инерции, вновь вернуться и ударить в набат.

Польский ротмистр Садкевич тяжело слез с коня. Поправив шапку с цветастыми перьями, он обвел пристальным взглядом двор Соснова и рявкнул смердам:

– Коня примите!

Из толпы дворовых выделился тощий мужичонка, который тут же бросился к поляку и принял у того поводья. Худая нестриженая борода смерда вывела поляка из равновесия, и он не удержался, чтобы отвесить дворовому пинок, но, не дотянувшись, поляк подвернул ногу и сам чуть не оказался на земле.

– Курва! – злобно выругался Садкевич.

Смерды тихо хихикнули. Касым бросился к поляку, чтобы помочь ему, но поляк, подняв руку, остановил его.

– Не надо, – пробурчал он. – Сам.

Соснов кивнул поляку головой. Поляк ответно принял приветствие и, осторожно переступая с ноги на ногу, двинулся к хозяину. По пути он бросал кривые взгляды на имение Соснова и постоянно употреблял слово «курва». Других ругательств этот знатный поляк, видимо, не знал.

«Хорошее имение, ладное», – думал про себя поляк, бросая взгляды на избы дворовых. Не будь Соснов другом царя Димитрия, спалил бы имение ко всем чертям – и дело с концом.

Остановившись напротив Соснова, поляк искоса посмотрел на Касыма, затем – на смердов, что сгрудились за спиной у барина.

Поляк деловито поправил красный кафтан, ремень, за который были заткнуты пистоли с резными рукоятями, пригладил длинные усы, словно он казак запорожский, а не лях из Брнова, и полез в полы кафтана.

– Письмо везу царице Марине, – прогундосил ротмистр.

– В Тушино царица, – хрипло ответил Соснов. – Чего в письме-то?

Поляк подозрительно посмотрел на Соснова, но все же буркнул в ответ:

– Сие не ведомо. Личное послание.

У поляка были основания не доверять московитам. Сегодня он за царя Димитрия, завтра – за Шуйского царя. Качает московитов, словно гусак колодца. Где выгодно, тому царю и присягают на верность.

– Не хитри, ротмистр, – мрачно заметил Соснов.

Поляк покачал головой и криво усмехнулся:

– Ах, московит, московит. Хитер.

Соснов пожал плечами:

– А ты за дурней нас не держи.

Касым злобно зыркнул на поляка. Поляк испуганно шарахнулся назад, но Соснов успел поймать его за серебряную пряжку ремня.

– Так что король ваш? – осторожно спросил Соснов.

– Идет на Москву! – теперь уже довольно буркнул поляк. Конец Ваське Шуйскому.