Сашка

Василий шёл по коридору в умиротворённом состоянии. Ещё бы: он выжил во время страшной трагедии в море, а теперь появилась возможность набраться сил, послужив на берегу, но главное, он встретил женщину, о которой, казалось, давно мечтал. В кармане его куртки лежала записка с адресом общежития. Он вышел на воздух, в лицо ему дунул тёплый ветер, слышно было, как капли, падая с крыши, шлёпают по тротуару, вверху сияли звёзды. Василий повторил про себя адрес общежития: «Севастопольская, 27». По обеим сторонам крыльца стояли металлические скамьи.

На одной из них человек, под фонарём, читал газету. Василий сверху спросил:

– Не подскажете, где улица Севастопольская?

– Близко, – женский голос. – Как ваши успехи? – Встала она. – Я жду вас, хочу узнать результат.

Василий воскликнул с жаром:

– Зоя Дмитриевна, а я не подумал, что это вы, как же хорошо, что это вы! А то я в городе совершенно один.

Последнее произнёс он с восторгом, что не соответствовало смыслу сказанного. Зоя Дмитриевна заглянула в записку.

– Севастопольская, двадцать семь. Отсюда пара кварталов. Нам по пути, я провожу вас: сказала она просто, без кокетства, как старинному знакомому.

Молодые люди пошли, не спеша, по слабо освещённой улице.

30

Ветер усилился, качая ветви кустов, деревьев. Мороз куснул за щёку малыша и полез к нему под фуфайку. Платок, снятый малышом с пояса, валялся на снегу, на него он положил прутья. Пока он собирал веточки, ему было не холодно, но, когда присел отдохнуть на пенёк, руки и ноги защипало.

«Жаль, нет спичек, я бы костёр разжёг», – подумал. Закинув, как взрослый дровосек, вязанку на спину, он пошёл к реке, ступил на лёд и, минуя проталины, подался к берегу. Трудно дался ему подъём по крутому берегу. Но вот и пекарня. В окне он увидел кулак. «Это понарошку, – подумал Сашка, – я же молодец: принёс дров». Он вошёл в избу.

– Вот и я – на зиму дровец заготовил! – громко проговорил он.

Посредине комнаты, подперев бока руками, стояла Полина.

– Явился, паразит! – зашумела она.

Малому стало обидно, что тётя Поля кричит. Он брови нахмурил, зашмыгал носом и, со слёзками на глазах, проговорил:

– Я за дровами ходил, а ты ругаешься.

– Тебя не ругать, тебя убить мало! – продолжала кричать Полина, расстёгивая пуговицы на фуфайке мальчика.

Повесив на гвоздик фуфайку, она выскочила в сени, чтоб выкинуть его прутики.

– А где топор? – раздался крик. В горле у Сашки пересохло: он вспомнил, что забыл его за рекой.