Посылка для Консула

Она встрепенулась от вспыхнувшего возмущения:

– Вот еще! Откуда вы это взяли? Да и бояться мне нечего! Просто я… устала.

– Жен-щи-на, – со снисходительной горечью прошептал проводник, но дальше пошел медленно.

Миновали пересечение двух ходов и оказались в тупике. Дальнейший путь преграждала гранитная стена, а точнее – скала. На вид она была цельной. Воронцов провел по шершавой поверхности ладонью, ощущая холод и незыблемую монолитность.

Между тем проводник надавил плечом на стену и одновременно нажал пальцем на какой-то невидимый рычаг.

Подземный ход был широким, с каменными стенами и сводчатым потолком. Пол покрывал серый грунт. Толщина покрытия составляла примерно один дюйм.

Воздух в туннеле был на удивление чист и прохладен. Беатрис вдохнула полной грудью и почувствовала, что гнетущая тяжесть, действующая на нервы, проходит. Вскоре от нее не осталось и следа.

Проводник остановился, отпустил руку девушки.

– Вот теперь, мадмуазель, вы можете идти… самостоятельно.

Шли еще около часа, пока луч фонаря не уперся в преграждающую путь стену, но на этот раз это был не голый камень. Вся поверхность преграды была исчерчена иероглифическими рисунками. Выступающие пилястры и карниз недвусмысленно указывали на возможный проход между ними. И действительно, стоило проводнику провести проворными пальцами по иероглифам, как бесшумно возникло отверстие, сквозь которое в туннель ворвался свет.

Это было просторное квадратное помещение со светильником в центре. Голубоватое пламя подобно сказочному цветку слабо колыхалось в золотистой чаше, над ним на цепи висела прозрачная хрустальная полусфера. От нее по всему помещению рассыпались блики.

– Здесь мы с вами расстанемся, – сказал проводник, оборачиваясь к друзьям. – Вам придется немного подождать, а я должен вернуться.

Отверстие за ним медленно закрылось. Воронцов осмотрелся и обнаружил каменную скамью у стены:

– Давайте присядем.

Никто не возражал. Говорить не хотелось – начала сказываться усталость дня. Не сговариваясь, они прикрыли глаза и сквозь полуопущенные веки следили за игрой бликов на хрустальной полусфере. Сколько длилось это очарование, они не знали, ибо совершенно забыли о времени. Вывело их из состояния сладкой дремы деликатное покашливание.