Посылка для Консула

Наконец, владения обезьян закончились. Впереди лежали развалины, заросшие густыми баньянами. Проводник направился к единственному уцелевшему помещению, к которому вели двадцать пять ступеней мраморной лестницы. Куполообразная крыша и колонны подсказывали, что это скорее всего святилище. Внутри был сводчатый проход, он же служил и источником освещения.

Свет, врываясь внутрь святилища, быстро терял силу так, что противоположная стена тонула во мраке. Робер сумел разглядеть искусно выполненную фреску, изображающую деву на льве.

– Дугти, – пояснил проводник. – И храм много веков назад был посвящен ей. В глубокой древности в великом почете была Матерь всего сущего.

Остановившись на рубеже дня и ночи, проводник поднял забытый кем-то в груде мусора фонарь, высек огонь, зажег его. Затем, взяв Беатрис за руку, увлек за собой в темноту, пригласив также Воронцова и Сюркуфа следовать за ними.

На площадке с уходящей вниз лестницей проводник задержался, поджидая друзей, и, продолжая держать Беатрис за руку, начал решительно спускаться.

Семен насчитал уже десять поворотов по тридцать ступеней в каждом пролете, как неожиданно лестница закончилась, и дрожащий свет фонаря выхватил из темноты зияющий чернотой зев пещеры. Запах сырости и плесени ударил в ноздри.

– Нам туда? – робко поинтересовалась Беатрис.

– Да, – сухо ответил проводник.

– Там, наверное, змеи есть? – девушка задержала шаг.

Проводник обернулся, но ничего не ответил, только плотнее охватил ее ладонь.

Беатрис чувствовала, что сказала лишнее. Змей она действительно побаивалась, но не настолько, чтобы упоминание о них вызвало у нее нервную дрожь во всем теле. Девушка попробовала успокоить себя. Она глубоко вдохнула гнилой воздух пещеры, но это не помогло – дрожь не унималась. По всей видимости, сказывались недостаток кислорода, неизвестность и темнота или просто еще не успокоились нервы после сравнительно недавнего пребывания у даяков. Как бы там ни было, Беатрис отважно боролась с этим состоянием.

Наконец, усилием воли ей удалось унять дрожь, и остановившаяся было процессия продолжила движение.

Один поворот сменялся другим. Вдруг проводник остановился, крепко сжал руку девушки и поднес фонарь к ее лицу.

– Что это? Неужели вы в самом деле серьезно… трусите? – неожиданно спросил он, презрительно подчеркнув последнее слово. – Рука ваша дрожит как в лихорадке.

Кровь ударила в лицо Беатрис от в общем-то заслуженного обвинения.