Синоп (Собрание сочинений)

Куда девался тон простака, которым Павел Степанович беседовал с мичманами наверху по вечерам? Откуда взялись этот огненный язык и увлекательное красноречие? Эти вопросы задавал я себе, выходя из адмиральской каюты совершенно вылеченный от припадка нравственной болезни, с которой вошел в нее. Как опытный лекарь, Павел Степанович умел подать скорую и верную помощь; а это было ясным доказательством того, что он был великий моралист и опытный морской педагог…»

Что ж, великое счастье, что в столь трудный для России час у руля ее флота были такие флотоводцы, как Нахимов.

Пройдет совсем немного времени и именно им предстоит остановить объединенную Европу, но вначале надо было дать по рукам зарвавшимся туркам.

Недели сменяли одна другую, но Нахимов упорно не покидал свою позицию. Только когда была вылиты в камбузные котлы последние бочки, командующий разрешил поворачивать форштевни на Севастополь, а оттуда ему на смену уже выходили корабли Второй эскадры, которую вместо вицеадмирала Юрьева возглавил контр-адмирал Новосильского.

В конце июня, по прошествии более полутора месяцев, эскадра Нахимова вернулась в Севастополь, а в крейсерство сразу ушла 2-я практическая эскадра Новосильского.

– Покачались по волнам, теперь и отдохновиться, чай, не грех! – радовались матросы в предвкушении съезда в город.

Но отдохнуть нахимовским командам особо не пришлось. Вице-адмирал, собрав командиров кораблей, сказал:

– Как можно скорее принять порох и ядра, взамен истрачены, и, не теряя времени, начинайте заливаться водой!

– Почему такая спешка? – с тревогой спрашивали командиры.

– Ничего-с конкретного сказать не могу-с, но думается, что война уже на носу! Однако молодежь офицерскую и матросов понемногу на берег спускайте, пусть развеются, кто знает, когда еще погулять доведется!

Больше вопросов у командиров не было.

Затем Нахимов встретился с главным командиром порта Станюковичем, который был старше Нахимова и возрастом, и старшинством в чине.

Дружбы между собой адмиралы не водили, по причине разности характеров, но к друг другу относились с тем уважением, которое было принято среди старых кругосветчиков. Станюкович имел репутацию отличного моряка, но в общении был не всегда приятен.

Рядом с Нахимовым, как всегда, его верный адъютант Феофан Острено (в просторечье просто Федя), ведающий не только всех хозяйством адмирала на корабле и на квартире, но и всеми его личными деньгами.