Серебряный адмирал

К этому времени он не только произвел ремонт кораблей, но и полностью сменил своих младших флагманов, добившись назначения на эти должности сухопутных генералов, весьма малоопытных в морском деле, но имевших хватку настоящих бульдогов. Историк пишет: «Поражение Блэйка при Дувре произвело сильное впечатление во всей Англии, и потому зима была употреблена на новые приготовления. Англичане готовились с такой поспешностью, вражда и соревнование были столь велики, что они не дождались даже наступления удобного времени для плавания и вышли в числе 68 кораблей в море в середине февраля».

Бой реванша и престижа был неизбежен, и он состоялся. Когда торговые суда подошли к побережью нейтральной Франции, Тромп расположил свой флот между уходящими «индейцами» и неприятелем. Количество кораблей было примерно равным. На 75 кораблей Тромпа Блэйк имел только 70, однако корабли англичан были гораздо мощнее.

Утром 28 февраля посланные на рекогносцировку семь голландских кораблей опознали три дозорных английских и немедленно вступили с ними в драку.

Голландцы находились на ветре и Тромп, воспользовавшись этим, оставил стеснявшие его коммерческие суда на ветре. Сам при этом с боевыми кораблями спустился на англичан, развернув свои корабли строем фронта. Разумеется, что при этом он подвергал себя некоторому риску, подставляя форштевни под бортовые залпы англичан, однако риск был оправдан, ибо теперь вся инициатива была в руках голландцев.

Тромп шел в самой середине спешащих в бой кораблей. Рюйтер и Эвертсон находились на флангах. Англичане к этому времени не имели определенного строя, а двигались единой неорганизованной толпой общим направлением на северо-восток. Едва противники сошлись на дистанцию открытия огня, как загрохотали тяжелые 36-фунтовые пушки, – это англичане приветствовали своего противника.

Голландские капитаны, исполняя волю своего командующего, на английский огонь безмолвствовали. Первый их залп раздался не раньше, чем голландский флот вышел на расстояние мушкетного выстрела, а потому эффект его был потрясающ. Ни одно ядро, ни одна бомба не пропали даром, найдя себе щедрую поживу.