Гугара

Внутри сиделось как в мокром брезентовом мобильном дупле.

Бредя по влажным от росы чернично-голубичным зарослям, я постоянно терял из виду едва заметную тропинку, ведшую к чуму братьев Мукто, шагал наугад. И всё вроде как обходилолсь, пока под моими ногами вдруг что-то громко не заворчало. От неожиданности желудок подпрыгнул к горлу, но тут же упал вниз: ворчал наш Султан. Лежал, свернувшись клубком посреди тропинки и скалил клыки. Но всё-таки узнал меня, встал и подошел. Я потрепал его мохнатый черный загривок, морда совсем седая, и половину острого уха где-то потерял.

– Нянакин, айа нянакин, – при звуках эвенкийского языка он замахал хвостом. Мне оставалась лишь пара шагов. Я откинул полог над входом в чум рядом с внешним костром, над которым стоял солидный треножник. Внутри было тесно, кроме хозяев – Никиты и Алика – был еще Слава, тракторист, находившийся в данный момент в отпуске за свой счет.

– Курить есть? – спросил Максим. Я дал ему, не без удивления наблюдая, как он прикуривает от горящей веточки.

Сам хозяин лежал на животе и, подпирая рукой щеку, внимательно изучал шахматную доску. Напротив – Слава, стоял на коленях и грыз ногти.

– А вот я тебя так, – Никита торжественно передвинул слона. – Была ладья да сплыла, пошла на дно, браток.

Еще немножко поиграли, не слишком долго, действительно, много ли наиграешь без ладьи? Никита потирал руки, Слава в сердцах сплюнул.

– Ну что, может ты сыграешь со мной? – спросил меня Максим тоном, не терпящим возражений.

– Давно никого не обыгрывал? – пошутил я, но он лишь пожал плечами. Все знали, кто лучший из нас шести. Как правило, объясняли это генами, мол, с таким братом, как Коля, это нетрудно. Он начал расставлять фигуры.

– Куда девалась черная пешка?! – раздраженно рявкнул он. В прошлой партии ее роль исполняла щепка. Все засуетились в поисках пешки, стали проверять, не сидят ли на ней. Несмотря на то, что шахматы были особые, на магнитах, пешки всё равно терялись в подстилке, особенно черные.

– Вот она! – обрадовался Слава, поднимая пешку с земли.

– Порядок, играем! – дал добро Максим.

Поначалу я держался совсем неплохо, от нескольких роковых ошибок меня уберегли голоса моей части чума, которая во все, сколько их там было, глаза внимательно следила за ходом поединка. Партия быстро переросла в командное противостояние, собственно говоря, в товарищеский матч: Максим против остального мира.