Халхин-Гол. Первая победа Жукова

Большинство бойцов не знали, что это за оружие, и тревожно вертели головами.

– Мортиры? – спросил красноармеец Осин Гриша из ближнего окопа.

– Вроде того, – отозвался лейтенант. – Миномёты бьют, голову не высовывай. И винтовку проверь, песок кругом.

Впрочем, главную опасность представляли сейчас не миномёты. Основную часть артиллерии японцы сосредоточили на левом фланге, где, по всей видимости, готовился основной удар.

Шестую роту обстреливали станковые пулемёты «Гочкис». Им отвечали два ротных «Максима».

Вернее, она начиналась с того, что японские солдаты приближались ползком, а затем по команде офицера вскочили и бросились вперёд. В песочного цвета форме, башмаках с обмотками, они бежали уверенно, выставив винтовки с примкнутыми ножевыми штыками. Это был первый бой его взвода. Астахов невольно замер, сжимая в руке пистолет.

По команде Назаренко открыли огонь все шесть ручных пулемётов Дегтярёва, имевшиеся в роте. Продолжал бить длинными очередями уцелевший «Максим». Затем захлопали винтовочные выстрелы.

Японцев на этом участке насчитывалось человек сто семьдесят против ста пятидесяти бойцов роты Назаренко. Это была головная часть наступающих цепей, за холмом наверняка находился резерв. Кроме того, японцев поддерживала огнём 37-миллиметровая пушка, три «Гочкиса» на станках и несколько ручных пулемётов.

Неподалёку бегло стрелял из винтовки помкомвзвода Савелий Балакин. Целился он с уверенностью опытного охотника и, кажется, свалил одного из атакующих. Большинство красноармейцев вели торопливую беспорядочную стрельбу, почти не целясь. Сказывалась неопытность и плотный огонь «Гочкисов», работавших как швейные машинки.

Расчёты быстро и умело меняли плоские кассеты по пятьдесят патронов в каждой. Пули хлестали по песчаным брустверам, не давая высунуться. Один из бойцов, выкопав ложбинку в бруствере, стрелял, слегка приподнявшись.

Григорий Осин сжался в комок, добивая обойму непонятно куда. Больше всего он боялся, что взводный пошлёт его под пулемётный огонь на помощь тяжело раненному бойцу. Осина окликнул Савелий Балакин.

– Целься, мать твою! Тебя япошки на штык наденут.