Гугеноты

Вслух же сказала:

– Вы предлагаете мне принять участие в заговоре против папы? Мне и всей Франции?

– Почему бы и нет, раз католицизм столь лжив и продажен? Я говорю это лишь потому, что знаю: вы – не рьяная католичка.

Екатерина усмехнулась:

– Интересный у нас с вами получается разговор: я пытаюсь завлечь вас в свой дом, вы меня – в свой. Можно было бы сказать, что каждая из нас по-своему права, если бы не одно обстоятельство: мне неплохо живется и сейчас, и я не желаю другой участи.

– То же относится и ко мне.

– Не совсем. Вам предлагают обмен, а я не получаю ничего, кроме размолвки с папой. Так чего же ради я буду наживать себе таких могущественных врагов, как Испания и Рим? Чтобы иметь дружбу с северной державой, называемой Англией? Полноте, мы и так не враги.

Теперь Жанна была спокойна: больше предложений об обмене не последует. Оставался предстоящий неприятный разговор с мужем, которого ей, по-видимому, не переубедить.

– Я знала, что вы ответите именно так, и все же хочу вернуться к своей просьбе.

Екатерина понимала, что, раз задавшись целью, Жанна не отступится.

– Ваш муж, если не ошибаюсь, является наместником короля не только в Париже, но и в Гиени? Должность пожалована ему королем за ратные заслуги перед отечеством.

– И это справедливо.

– Так чего же вам еще недостает, если Гиень в пять раз больше Фуа и почти равна по площади Гаскони?

– Все бы хорошо, мадам, если бы по смерти мужа это пожалование не возвращалось во владения французского короля и если бы между Гиенью и Беарном не лежала Гасконь.

– Вы полагаете, ваш муж должен скоро умереть?

– Я в этом уверена. Он солдат; смерть на поле боя – закономерный удел военных. Не зря кардинал бросает его с войском из одного конца страны в другой.

– Вы хотите, чтобы Гиень осталась за вами?

– Да. Но я хочу владеть ею не в качестве наместницы, а в качестве законной правительницы, передающей свои права по наследству.

– А как же Гасконь?

– Мы предоставим господину Монлюку, наместнику короля, возможность самому решить, к кому примкнуть: к католическому Северу или к протестантскому Югу.

– Вопрос весьма щепетильный, с ходу его не решить, – произнесла задумчиво Екатерина, твердо уже зная, впрочем, что единственное, на что она сможет решиться, так это лишь на обещание.

А пока ей надлежало реализовать последний пункт плана, который она наметила на сегодня еще задолго до этой беседы.

– Знаете ли вы, о чем мечтают Гизы? – начала Екатерина без обиняков.