Гугеноты

– Хорошо, мсье, тогда надевайте ваш колет и пойдемте отсюда поскорее, а по дороге я вам все объясню. Эти торговцы действительно слепые фанатики, все они рьяные католики; за сказанное против папы слово они готовы вцепиться вам в горло.

– Они здорово одурачены церковниками, – проговорил Лесдигьер, но вовремя спохватился: – Ах, простите меня, я совсем забыл, что вы исповедуете их веру.

– Не будем дискутировать на эту тему, мсье, – сухо сказала незнакомка и заторопилась: – Пойдемте же, не стоит терять время.

Они прошли через дом и вышли в другую дверь, на улицу Шанварери. Однако тут подружка Брюна заупрямилась и ни за что не захотела идти дальше. Пес подошел к подруге, лизнул ее в нос, несколько раз пролаял и побежал вслед за Лесдигьером.

Тем временем дама и ее спутник миновали улицу Шанварери, свернули налево, потом направо и очутились на улице Сен-Маглуар, прямо против церкви Сен-Жиль.

– Могу я спросить, куда вы ведете меня, сударыня? – поинтересовался Лесдигьер.

– На улицу Монморанси. Там и живут принцесса Диана Ангулемская и ее муж герцог Франсуа. Ну вот, теперь, когда мы свернули за угол, можно вздохнуть свободнее. Здесь всегда малолюдно… Вы не откажетесь, надеюсь, назвать ваше имя, мсье?

– Конечно, нет. Я Франсуа де Лесдигьер. А как зовут вас?

– Я баронесса Камилла де Савуази.

– Так вы ведете меня в дом к герцогу Монморанси?

– Вас что-то смущает?

– Вовсе нет. Мне приходилось слышать о нем.

– Да, тот самый, что отнял всю славу военных походов у герцога де Гиза и присвоил себе. Впрочем, не без участия всем известной герцогини де Валантинуа.

– Дианы де Пуатье?[23 - Диана де Пуатье (1499–1566) – фаворитка короля Генриха II, фактическая правительница государства, двоюродная сестра Екатерины Медичи. Ее отец приходился кузеном Мадлен де ла Тур, матери Екатерины.

– Вот именно. Хорошо, что ее уже нет. Мадам Екатерина сослала ее куда-то – и поделом. Муж умер, власть перешла в руки жены, а не любовницы. Так вот, о коннетабле. Еще в прошлом году он был в опале, и царствовали Гизы, но после смерти Франциска королева-мать, не без оснований опасаясь их усиления, удалила их от себя, впрочем, по-видимому, ненадолго, и приблизила к себе Бурбонов и Шатильонов, а заодно и опального коннетабля.