Спасители града Петрова

Весть о том, как скромный поручик-артиллерист разоблачил итальянцев, с их новинками взрывной техники и едва не захватил английских шпионов, быстро долетела до высокого командования. Вскоре Ярцев уже подробно докладывал обо всём случившемся подполковнику Воейкову, который состоял адъютантом при командующем Северной группой войск Барклае-де-Толли и по его поручению вёл в Умео переговоры со шведами.

Простое русское лицо Воейкова, его добродушный взгляд располагали к откровенности. Ярцев выложил всё как было, сопровождая комментариями и умозаключениями.

Казалось, история с итальянцами закончилась. Но это только казалось.

* * *

С минуту полюбовавшись величественным, почти достроенным Казанским собором, который со временем станет памятником русской воинской славы, Ярцев твёрдым шагом направился к трёхэтажному дому с колоннами.

Ярцев вошёл в парадный подъезд, остановился у большого, во весь рост, зеркала, всмотрелся: выше среднего роста, черноволосый, смуглый – словно загорелый, хоть и Финляндия не место для любителей загара, а так… особых примет не наблюдается. Затем предъявил дежурному офицеру лист приказа – и вскоре уже сидел напротив Алексея Воейкова, теперь уже полковника, и напряжённо слушал его неторопливый голос.

Откуда родом Ярцев и где служил, Воейков на этот раз не спрашивал, наверное, помнил из разговора во время предыдущей встречи. Лишь поинтересовался:

– Где вы так загорели? Уж не в финских ли болотах?

– Никак нет, – отреагировал Ярцев. – Кожа у меня такая. Я ведь по матери итальянец.

– Знаю, знаю, – произнёс Воейков и тут же перешёл к делу: – Скажите, поручик, как вы расстались с теми двумя итальянцами, которые год назад желали под Умео испытать свои фугасы?

– Хорошо… можно сказать, дружески.

– Почему вы так считаете?

Ярцев слегка смутился:

– Я пугал их ссылкой в Сибирь, чего они боялись как огня. Но потом объявил, что замолвил за них словечко, и их отпустят на все четыре стороны.

– Блефанули?

– Можно сказать и так… Виноват…

Ярцев почувствовал: что-то случилось, и ему сейчас за самоуправство по отношению к подданным другой страны изрядно влетит. Но всё вышло как раз наоборот.