Три Ярославны

 – Сам Спаситель посылает меня к тебе в трудный час.

– Что тебе надо? – спрашивает Харальд.

– Нехорошо тебе, опозоренному, оставаться в Киеве, – говорит грек. – А благословенный василевс, царь и император священной Византии, будет рад принять тебя на почетную службу. Мы наслышаны о доблести варягов.

Харальд вышел на берег, сел и покачал головой:

– Ярислейв дал мне убежище и кров.

– Чтобы попрекнуть этим устами Елизаветы? – говорит грек. – Разве отец не властен заставить дочь молчать?

Харальд говорит:

– Может, ты и прав, грек, но у моих людей договор с конунгом.

– Тебе ли не известна скупость русского архонта, – говорит грек. – Он платит им эрийр серебра на воина и полтора эрийра на рулевого и то часть норовит отдать мехами.

Харальд соглашается:

– Это верно.

– А мы обещаем втрое больше и походы в богатые страны, – говорит грек. – Что ты видишь, сидя на Руси? Ведомо ли тебе о золоте Африки и Сицилии? О красоте дев, в сравнении с которыми твоя Елизавета не более чем дневная луна перед солнцем? Решайся, Харальд! – сказал грек и исчез, как появился, и пока не будет о нем речи в нашей саге.

В тот же день Чудин-воин проснулся. Он огляделся и видит, что темно и со всех сторон на него глядят лики святых, грозно, как в день Страшного суда.

Чудин перекрестился, закрыл снова глаза и вдруг слышит голос:

– Чудин, я тебе рассола принес.

Чудин удивился и открыл глаза посмотреть, кто из святых ему такое предлагает, но увидел, что перед ним стоит человек небольшого роста, непохожий на святого, и держит в руках чашку.

– Где я?

Человек отвечает:

– Ночью я тебя у тына подобрал, и ты в храме Святой Софии, а меня зовут Феодор – живописец.

Тогда Чудин оглядывается еще раз и видит, что не так темно в храме и всюду леса и бочки, и святые не живые, а написаны на стенах, а сам он лежит в углу на куче соломы.

– Как же ты меня донес? – спрашивает Чудин маленького человека.

Тот отвечает:

– С передышкой.

Чудин поднялся и говорит:

– Благодарствуй за услугу, Феодор-живописец.

– Был таков, – отвечает человек. – Да ныне от ремесла отставлен.

Чудин спрашивает:

– Что же ты здесь делаешь?

– Молюсь о спасении души грешной, – отвечает человек.

– А какой твой грех? – спрашивает Чудин.