Дело рук Сталина. Том 2

Убить Кирова означало убрать ближайшее препятствие; это позволяло в то же время создать атмосферу насилия; создать возможность обвинения противников Сталина в убийстве и стереть их с лица земли…»

«На всём протяжении декабря 1934 года печать нападала на троцкистов, обнаруженных в различных районах страны… и призывала к бдительности. Начались массовые высылки в Сибирь и Арктику. За несколько месяцев было схвачено 30–40 тысяч ленинградцев.»

«… Сталин считал естественным расстреливать сотрудников НКВД и всех других, кто знал слишком много.

»

«В конечном счёте весь характер террора определялся личными и политическими побуждениями Сталина.»

«Не может быть сомнения, что Сталин неумолимо реализовывал свои антипатии – иногда даже через много лет. Но, конечно, это было лишь частично мотивом убийств, совершавшихся по его приказам. Ибо убийства распространялись и на друзей его, и на врагов, и на людей, которых он почти не знал, равно как и на его личных соперников. Люди, когда-либо повредившие Сталину, не пережили террора.

Но не пережили, конечно, и те, которых оскорблял он сам…»

«Если рассматривать сталинский террор со статистическими данными в руках, как массовое явление, а не с точки зрения отдельных личностей, то он предстаёт в более рациональном виде. Отсутствие направленности на какие-либо определённые категории жертв – как могло бы быть у какого-нибудь Троцкого, указывает на осмотрительную извилистость террора и не даёт критикам выявить сколько-нибудь ясно его цели. Сталин, возможно, считал, что террористический эффект получается тогда, когда арестовывается и расстреливается определённая часть данной общественной группы.

Тогда остальные приводятся к повиновению и подчиняются без жалоб. И с этой точки зрения не так уж важно, кто избран в качестве жертв – особенно если все или почти все ни в чём не виноваты.»

[Пишу это и думаю: что там какой-нибудь маньяк, серийный убийца, на счету у которого всего какие-то несколько десятков жертв?! Да… по количеству и всему, с чем это так или иначе связано, никакие преступления во все времена истории человечества не могут идти ни в какое сравнение с тем, что было при сталинизме.

Даже думаю, что «сталинизм» здесь вторичен, а на самом деле это – использование всех и всего лично одним Сталиным, – самым изощрённым из всех маньяков, в руки которого именно попала такая форма прикрытия его деяний, как этот самый «сталинизм», – уродливая форма, по недоразумению вытекающая из марксизма-ленинизма.