Minni. Призвание – любить

– Наверно, вы правы… конечно же, правы, но как трудно, нет, невозможно отказаться от всего того, что вы называете пылью. Ведь мы так слабы и живем настоящим, и так хочется, чтобы это настоящее приносило только радостные дни или хотя бы минуты…

Блуждая по залам, они взобрались на груду обломков, чтобы лучше разглядеть сильно поблекшие под лучами солнца, но все же выдающие руку безвестного мастера фрески на стенах и потолке, но тут Александр вдруг увидел, как из-под камней, что у них под ногами, выползла змея.

От запоздалого испуга Минни вскрикнула, закрыла лицо ладонями и всем телом прижалась к нему. Ее лицо, ее испуганные глаза, ее полураскрытые губы оказались совсем близко. Он даже ощутил ее грудь, тепло ее тела, и от волнения у Александра перехватило дыхание.

«Вот бы сейчас, в этот момент, и сказать ей о своей любви, о том, как страстно хочу я, чтобы Минни стала моей женой!» – подумал цесаревич.

Но вместо этого сказал:

– Ну что вы, что вы, Минни, дорогая, все позади, опасность уже миновала!

– Идем, идем скорее отсюда! – задыхаясь от волнения, говорила Минни. – Змея… Какая она отвратительная! Это плохая примета… А вы, Александр, такой молодец! Возможно, вы сейчас даже спасли меня от смерти! И все же змея – это не к добру!

– Ах, Минни, не верьте в приметы. Это все выдумки дремучих старух. Все мы в руках Божьих. И мы с вами, и все, все вокруг. И Он не даст нас в обиду.

От этих слов Александра Минни смутилась и легко высвободилась из его объятий.

– Я так испугалась… Спасибо вам, но лучше нам поскорее убраться отсюда, – покраснев от смущения, бормотала Минни.

Схватив Александра за руку, она увлекла его прочь от этих, оказавшихся такими негостеприимными, развалин.

– Я знаю, то духи прошлого недовольны тем, что мы пришли и нарушили их покой, и выпроваживают нас из своей вотчины, – то ли в шутку, то ли всерьез, уже немного успокоившись, сказала Минни.

Время шло, но Александр все никак не мог превозмочь себя и решиться на объяснение. Он прекрасно понимал, что его нерешительность ставит и его самого, и Минни, и всю ее семью в неловкое положение. Чем дольше он оттягивал этот разговор, тем большие сомнения терзали его. И тогда он надумал поговорить сначала с ее отцом.