Весы Правосудия Божиего. Книга первая

– Вот так попал… – словно прочтя его мысли, старый вор стукнул ему по плечу.

Спокойно, парень, я знаю твою историю, да, ты сделал нехорошее, но правое дело, тут стены говорят.

Ну конечно, знаком я с твоим обвинением через мусоров, говорил ведь, что сюда иду как домой.

Сам пока не убивал, да и надеюсь, что этот грех меня обойдет, а вот крал я без разбору, и большие и малые делишки обстряпывал, но не работал в этой жизни на дядю ни то полдня, а вот уже пять десятков лет, как земля меня все же носит.

Тебе это слышится как неправдоподобная сказка, а ведь истину глаголю, то мой статус, я вор в законе, мой друг, вор уже более сорока лет, а начал с времен детского дома, ну очень уж хотелось конфет в разноцветных бумажках.

Вор всегда будет вором, потому что это его жизнь, тут внутри или там на воле.

Здесь, в уголовном мире, где нам довелось проводить свои дни, были строгие принципы-понятия, за выполнением коих следили мы, воры в законе, немного нас осталось из старой гвардии.

Сопливые новоиспеченные бандитские силы не хотят прислушиваться к старикам, а такого пока еще не бывало, да ладно, плохи дела во всем мире, не только у нас, воров.

Разумеется, Бронька был наслышан об этих людях, но впервые столкнулся тет-а-тет с представителем мира того, что большую часть своей жизни проводят взаперти.

– Ты что струхнул, видно, взял я высоковато за много впрямь с початку.

Старый вор, видно, заметил конфуз на его лице, а он просто задумался и из-за недостатка опыта даже не догадался скрывать свои чувства за никому не понятной маской бывалого артиста, каким человек становится только с поступлением опыта, если, конечно, не проходил специального обучения психологии, мимике и жестам-телодвижениям…

– Да нет, не того, а это… он как бы поправил сам себя, теперь и я по ту сторону, где и вы, все сменилось одним выстрелом.

Бронька заметно нервничал, не находя себя комфортно среди вот таких вот людей из ему совершенно чуждого мира.

– Давай-ка сыграем, так как сегодняшние лекции закончены и профессор утомился, – вор вытащил небольшую, но редкой красоты шахматную доску ручной работы, при раскрытии коробки оказалось, что это два в одном.

Шахматы тончайшей работы снаружи и нарды внутри, изумительнейшая резьба восточных узоров, проделанная великолепной рукой мастера тонких дел, поражала глаз своим изяществом и точностью линий.