Весы Правосудия Божиего. Книга первая

У Броньки сходу пришел на память приговор суда по давнему делу ранней молодости за тот злосчастный мотоцикл, где тоже говорилось о двадцати процентах от зарплаты, ох ты, судьбинушка, и платил он тогда два года этих двадцать процентов от и так уже невеликой зарплаты тракториста, а за что, за чужое похмелье, вину, которую взял тогда на себя, мать их так, нет, брат, больше этого не будет, или я полный баран.

Зарекся он тогда себе не на шутку.

– Базаром в этом городе отныне, приятель мой дорогой, занимаюсь непосредственно я, и вы, господа продавцы-барыги, все как один должны меня делать счастливым день за днем, а то вами займутся ребята вроде моих.

Он подал, видимо, заранее условленный знак, и двое мордоворотов вышли из-под проема ворот, укрывавшего их от посторонних глаз, да скорей от ветра они там скрывались, нежели от прохожих, на которых им, походу, было полное… наплевать, ведь они теперь были центром вселенной – братва… в натуре…

Кирилл покинул его не прощаясь, наверняка по болезни, одной из разновидностей шизофрении, что не исключено, то ли из-за поддержания своего имиджа он как бы вдруг забывал о своем оппоненте и, в мгновение ока переключившись на что-то другое, пошел по своим делам, даже не махнув головой на прощание, что любой нормальный человек, прощаясь, сделает попросту машинально: ну давай, бывай, мол, братан.

«Да уж, походу, это не закончится так просто, – Бронька прокручивал в мозгу ситуацию опять и снова, – должен же быть выход, выход есть из любого положения, только зависит, во что он выльется… этот, мать его, выход».

Глава 9

Искушение – это такое состояние человеческой души, противостоять которому в силах лишь высоконравственная личность, а тот, кто, мягко скажем, каким-то уровнем ниже стоит на сей лестнице жизни, идет на все, дабы вкусить-таки плод своих необузданных амбиций, даже не задумываясь о последствиях, кои могут повлечь за собой его безумные действия.

Ему неважно, что выбор такого пути может привести к падению ниже достоинства здравомыслящего человека, но что делать, таково уж оно есть, бытие людское, болезненный поиск самоутверждения, наверно, это и было то, чему, не задумываясь, следовал Кирилл.

Кто знает, то ли психическая травма детства или какое-то отклонение на генетическом уровне, но уже с ранней юности он неизменно старался быть выше окружающих в любом случае и шел к своей цели особым, рассудку нормального человека непонятным, чуждым путем.