Весы Правосудия Божиего. Книга первая

Миллионы интеллектуально отсталых вчерашних рабов коммунизма лихорадило от вдруг открывшихся возможностей, и тут-то началось… карусели набирали свой ход…

«Не дай Бог, слепой да прозреет» – эта пословица народная, сказанная не мною, вдруг воплотилась в жизнь, и на самом деле те, кто вчера были слугами социального строя, вдруг стали, кто как мог, загребать материальное благо, а с ним, конечно, и власть.

Даже не мечтав обо всем этом каких-то пару лет назад, а теперь внезапно получив, вдруг обезумели и стали шагать через трупы «со-человеков», чтобы укрепиться при позициях хотя бы какой-нибудь влиятельной структуры, дабы урвать кусок поболее, и не важно, какими путями.

Да ладно, что было, то было, прошло, и виновных уж нет, а наш герой Бронька сидел в своем бусе, обдумывая все происходящее вокруг него и, конечно же, прекрасно понимая, что эти люди знают о нем более чем достаточно, им известно, где находится его дом, как движется бизнес, – впрочем, все до мелочей, а значит, уже вряд ли отстанут подобру-поздорову.

Тут должен быть некто, знающий его лично, но точку в размышлениях поставил сам Кирилл, в данный момент стучавший в дверь пассажира.

– Ну привет, мой друг детства, представь, как же я рад нашей встрече, проходил мимо, поверь, случайно, как вдруг смотрю, знакомые все лица… дай-ка постучу, думаю, авось и признают, откроют, а тут ты, мой старый знакомый, пусти-ка погреться, а то так жрать хочется, что переночевать негде…

Процитировав всем известную народную присказку, Кирилл беспардонно плюхнулся на сиденье справа.

– Как же ты хорошо выглядишь, ну впрямь бизнесмен.

Он нагло щупал пальцами кожаную куртку Броньки.

– Должна быть цены баснословной. А то и вообще бесценная.

Он спокойно отодвинул руку наглого возвращенца из прошлого.

– Ты, вижу, не очень рад нашей неожиданной встрече, как же так, а раньше мы были сговорчивыми друзьями…

– Слушай, Кирилл, оставь меня в покое, мы никогда не были друзьями, чтобы интересоваться о делах и бедах друг друга, да ладно, как говорили предки, «кто старое помянет, тому глаз вон».

Ну так как твои дела, как жил-поживал, о твоей персоне и слуху-то не было?

– Да по-всякому, то в тюрьму, то и вон из нее, я был везде, как видишь, не менялся.