Энэр

Какое-то время они ещё сидели молча, размышляя о сказанном, а потом Михалыч завершил, укладываясь на сене:

– Ну что ж?! Утро вечера мудреней!

* * *

Кузя проснулся, когда тётушка, выйдя во двор, стала зазывать кур и цыплят.

По просветам в щелях сеновала было ясно, что солнце немного поднялось, но сонливость уже прошла. Кузя долго лежал на сене, обдумывая всё, что произошло, и ему было приятно оттого, что он поделился с Михалычем. Горе на двоих – полгоря, радость на двоих – две радости. Вроде и спать не хотел, а не заметил, как заснул снова.

– Толя! Кузьма! Тётушка на блины зовёт, пока горячие! – послышался во дворе голос Елены.

Солнце уже было высоко.

– Не радуйся нашедши, не плачь потерявши, – выдал Михалыч, проснувшись.

Мужчины лакомились блинами вдвоём. Тётушка куда-то ушла, а Елена с Настей вышли в огород на прополку.

– Любой правитель захочет тебя либо заиметь в холуи, либо уничтожить! – поделился Михалыч размышлениями и поправился: – Ну если не любой, то большинство.

– Я в холуи ни к кому не пойду! – отрезал Кузя.

– Да кто бы в этом сомневался?! А вот каким образом им вздумается тебя уничтожить, это представить трудно и страшно.

– Наши об этом догадываются, а другие же не знают. Думаешь, что наши сюда доберутся?

– Шила в мешке не утаишь. Я уверен, что здесь их полно, – начал Михалыч, но осёкся и огляделся, словно в хате кто-то мог быть…

– Картошку посадили, лук, морковь, – продолжил Михалыч, словно о том и говорили, – на хлеб гроши найдём.

«Мэшко» прозвучало совсем по-украински с ударением на «о», а «э» было схоже с «ы».

Угостившись блинами, Кузя и Михалыч пошли на ферму.

– А ну! – попросил Михалыч, показывая взглядом на навоз.

Кузя ступил в навоз обеими ногами и вышел – кроссовки и костюм остались чистыми.

– А ну! – повторил Михалыч.

Кузя ступил вновь, а Михалыч склонился к ногам.

– Оно не касается! – наконец выдал он.

Кузя снова вышел.

– А ну пошли в подсобку, – попросил Михалыч, и они пошли.

В подсобке оказались молочные канистры, большой холодильник, печь, электроплита, длинный стол, покрытый нержавейкой, и прочая утварь. Михалыч взял стакан и, налив воду, предложил Кузе опустить палец – между пальцем и водой оказалась видна тонкая прослойка воздуха.

– Та-ак! – задумался Михалыч, и пришла новая идея.