Энэр

– Яке там довиру?! Це вас, ватников, вчити треба! Ниякого довири бути не може!

– Доверие может быть! – не согласился Михалыч. – Только видеть надо, кому доверяешь. Если видишь, что доверием могут злоупотребить, то лучше не провоцировать на это.

– Выходит, что я сам виноват? – спросил Кузя, не желая признавать вину.

– Сам! – подтвердил Радомир.

– Нет! – снова не согласился Михалыч. – Вина на нём!

– Так, якщо дурень, це йому наукою буде! – по-прежнему энергично спорил Радомир.

– Это оправдание придумали воры! – возразил Михалыч.

Радомир косо взглянул на него, взглядом говоря, мол, в моей машине едешь, а мне же такое говоришь, а Кузя вопросил:

– А если я ему свою науку преподнёс – взял и высыпал на землю, что было погружено?

– А що вантажив? – поинтересовался Радомир уже без прежней живости, а с заносчивостью следователя.

– Стройматериал, – ответил Кузя, припомнив, что это слово уже слышал.

– Висипалося, зламалося?

– Да. Треснуло порядком.

– Тоды стаття! – выдал вердикт Радомир и пристально покосился в зеркало, чтобы убедиться в отсутствии преследования, а может быть, в надежде на него.

– Правда на твоей стороне, – выразил своё мнение Михалыч, – Скупой платит дважды – но вряд ли докажешь – здесь такой же беспредел. А когда конфликт между русским и украинцем, то тут и надеяться не на что.

– А мы свидетели, – добавила Елена.

– А с вами ещё сложнее! – намекнул Михалыч на отсутствие документов.

* * *

Как ни приглашал Радомир к себе компанию распить четверть, Михалыч упорно отказывался, упирая на то, что поздно уже.

Тётушка уже спала, и Михалыч проводил гостей в закуток в сенях, где стояла его кровать. Елена и Настя, всю дорогу сохранявшие контакт с Кузей, от угощения отказались, и Михалыч попросил их укладываться на его постели, а сам с Кузей пошёл на сеновал, прихватив старый полушубок.

– Ну рассказывай, – выдохнул Михалыч, расположившись на сене.

До утра они не сомкнули глаз. Кузя рассказал всё до мельчайших подробностей. Он ничего не демонстрировал, а только, когда забрезжило, положил руку поверх руки Михалыча.

– Да я верю тебе. Ты не из тех, кто соврал бы, – заверил Михалыч.