Тайна Пророка Моисея

 – Я такой! Я умею одним своим появлением усмирить толпу!

Сверху по лестнице в зал спустился Наумов, морща лоб гримасой озабоченности. Он быстрым шагом направился ко мне, говоря:

– Как? Вы уже здесь? А почему дежурный не предупредил меня? Я так не оставлю. – И он сильным движением погрозил пальцем дежурному. – Вы ответите! – и вежливо сказал мне: – Идёмте, Евгений Васильевич.

Когда мы поднимались по лестнице, Юлия шепнула мне:

– Дежурный проговорил: "Сам приказал, а теперь ругает".

Мы поднялись по лестнице на второй этаж, вошли в коридор, и вновь я услышал голос Юлии:

– Дежурный сказал полицейским: "Боевая готовность".

"Кум"был очень вежливый, как "пряник". Значит, в кабинете будет находиться "кнут". И едва я вступил в кабинет, как тотчас увидел "кнут". Это был тот человек, с которым на улице в Ярославле говорил Наумов. Сейчас он, сидя у стены, напротив стола, к которому направился Наумов, вынимал из папки листы бумаги.

– Присядьте, Евгений Васильевич, – заговорил Наумов.

Когда я входил в кабинет, то сымитировал неуклюжий шаг и оперся о стену. Второй аппарат должен был видеть весь кабинет.

Я сел напротив Наумова и сказал скрипучим голосом:

– Кто вы? Представьтесь. И назовите причину, по которой вы вызвали меня.

Наумов сильным жестом раскинул руки в стороны. Этот жест применяли все следователи, чтобы запугать задержанного человека или показать свою "мужественность".

– Я Андрей Петрович…

– Покажите ваш документ.

Он протянул мне красную книжечку.

– Причина одна: убийство человека шесть лет назад.

– Какого человека? И если это допрос, то почему вы не пишете протокол?

– Женя, не зли их, не зли, – сказала тихо Юлия.

– Евгений Васильевич, вновь открыто уголовное дело об убийстве неустановленного лица.

– А я здесь при чём?

– А при том, – резко и сильно заговорил человек со шрамом на подбородке, – что это вы, Евгений Васильевич, убийца.

ГЛАВА

Глава 5

1334 год ДО Рождества Христова. Синайская пустыня

…Горячий воздух обжигал верхнюю внутреннюю часть широкой груди Пророка Моисея, когда он быстрым, ловким шагом поднимался на верх самой высокой горы, что стояла перед Синайской пустыней и заканчивала собой гряду гор.