Тарикат

Почему я не был настойчив? Почему не упросил муаллима отвести меня к Пророку, дабы получить благословение из его рук? И почему я не был настолько внимателен к словам самого учителя? Ведь, как часто, вместо того чтобы слушать его каждое слово, я замирал, глядя в окно на какую-то птицу, которая вдруг привлекла мое внимание. Вот так сиюминутный интерес к чему-то пустому и незначащему, лишает нас иногда драгоценной крупицы познания.

Но учитель ни разу меня за это не отругал. Наоборот, он часто приносил и дарил мне всякие забавные вещицы, привезенные караванщиками из дальних стран.

И сам смеялся как ребенок, наблюдая за тем, как длинноногая птичка с прозрачным животом наклоняется к чашке с водой, будто бы пьет. Или вдруг подносил к губам глиняную свистульку в форме верблюда и оглушительно свистел на весь дом. Он утверждал, что «дитя – это радость Аллаха. Люди говорят: “родился ребенок – пришел новый гость в дом”. А гостю положено давать все самое лучшее. Поэтому целых двенадцать лет дитя живет гостем. И только потом становится хозяином».

Но я был к себе гораздо строже, и всякий раз после каждого, как мне казалось, легкомысленного поступка, корил себя за это. И, заметив мое подавленное состояние, учитель рассказал мне известный хадис[4] о своей дочери Аише и крылатой лошади:

«Однажды Аиша играла со своими куклами. И вдруг в ее комнату зашел Пророк.

– Что это? – спросил он, указывая на кукол.

– Мои куклы, – ответила Аиша.

– А кто это в середине?

– Лошадь.

– А что у нее на спине?

– Крылья.

– Лошадь с крыльями? – удивился Пророк.

– Разве ты не знаешь о том, что у Сулеймана[5] сына Дауда, была лошадь с крыльями? – спросила Аиша.

Посланник Аллаха рассмеялся так, что стали видны его коренные зубы».

Аллах не запрещает игры и развлечения, – добавил учитель.

И тем самым снял огромную тяжесть с моей души. Потому что теперь я мог сам выбирать – стремиться ли к истине или терять время в пустых развлечениях, мой выбор уже не зависел от Аллаха, а только от меня самого.

И я прилежно учился, часто забывая даже поесть, и отходил от книги только тогда, когда уже совсем темнело и глаза начинали болеть от напряжения. Я перечитал все книги, какие только обнаружил в доме Абу Бакра. И это были труды не только арабских мыслителей, но и переводы книг и свитков, привезенных из дальних стран. Но несмотря на прилежание, в силу своего возраста я не мог упорядочить полученные знания, и они оставались в памяти лишь обрывками сведений.