Тарикат

Возле шатра располагался очаг с установленным на нем огромным казаном.

– Здесь живут люди, – удивился Азиз. – Мы пришли в чей-то дом?

– Пойдем поздороваемся, – предложила Айгюль. – Познакомимся.

– А если здесь живет Алмауз-Кампыр[3], которая ест маленьких девочек? – припугнул Азиз. – Вот что ты тогда будешь делать?

– Ну-у-у, – протянула Айгюль. – Со мной же ты. И потом недалеко папа и дядя Хасан, и дядя Хусан. У них есть ножи.

Но ни в шатре, ни вокруг него никого не оказалось. Лишь стояли стопки керамической и серебряной посуды.

Да горка углей возле очага.

Они пошли обратно. Взрослые снимали поклажу с верблюдов и складывали тюки на траву. Все были заняты делом, а, как известно, труд отвлекает от мрачных мыслей. Да и какие мрачные мысли могли бы посетить путника в таком благословенном месте?

– И, все-таки, где мы? – не унимался дядя Хасан. – Может быть, мы уже умерли, нас убила буря и теперь мы в раю?

Тут дядя Хусан больно ущипнул его за руку.

– Ай, больно!

– Значит, ты жив.

И мы не умерли, а спаслись от смерти. Погляди, в пустыне черно. Так ведь, Карим?

Отец повернулся:

– Мальчики, – сказал он укоризненно, – помогите разобрать вещи, а потом так и быть, я расскажу вам о том, где мы сейчас оказались.

– Расскажи, – обрадовались братья. – Ты всегда был самым умным в семье.

– Потому что я старший. Это место караванщики называют Вахат Макфия. Скрытый оазис или тайный оазис. Он является только тем, кто оказывается в смертельной опасности в пустыне.

Ну и, конечно, только тем, – он сделал паузу и многозначительно посмотрел на братьев, – кто является благочестивым мусульманином и никогда не насмехается над старшими.

– Ата, – Обратилась Айгюль к отцу и ее огромные светло-карие глаза с длинными ресницами, казалось, сделались еще больше. – Ата, мы видели мраморный водоем и шелковый шатер. А еще там росли деревья, и на них висели яблоки, гранаты, груши, айва. Но Азиз сказал, что все это может быть отравленным, и тогда мы побежали к вам.

Неужели кто-то мог все это отравить?

– Азиз-джан правильно тебе сказал, дочка. Сначала мы должны все проверить. Но посмотри – верблюды до сих пор живы, а ведь они уже успели и попить, и поесть.

Буря все не утихала, хотя заметно стемнело. День клонился к вечеру и поэтому было решено заночевать здесь. И оставаться до тех пор, пока оазис не исчезнет или не отпустит их всех.

– Один день или два, – говорил Карим, – что это изменит? Главное, что все живы.