Честь имею. Власть Советам

 – Поздравляю!

– Первые мне… – Пётр осёкся, вспомнив, что первые часы получил в подарок от зятя – Леонида Парфёнова. А о том, что такой человек в его жизни был никто не должен знать, – подарила мать, когда на фронт уходил. До сих пор при мне. Как талисман. – Вынув из кармана простые металлические часы с крышкой, Филимонов показал их Никите Григорьевичу.

– Видел, – ответил Ларионов. – Ты часто доставал их из кармана, когда ехали на задержание Зыкова.

– Тот ещё хитрец был, только, сколько верёвочке не виться, а конец у неё есть.

– А какой пройдоха был. Почти год водил за нос всю барнаульскую заготконтору. Фиктивные документы, миллиардные растраты, недопоставки и перепродажи с завышением цен в полтора раза. А как почуял, что амба ему, тут же, как в воду канул.

– Всё-таки есть честные граждане у нас в городе. Доложили о нём. Только вот прибыли мы в его дом, а его и след простыл.

– Ты, помнится, Никита Григорьевич, и предположил, что на вокзале он может быть. А потом и из отдела пришёл вестовой и сказал, что видели его там. Сотрудники железнодорожной милиции пытались задержать преступника, но тот оказал вооружённое сопротивление, в результате которого и был убит.

– А помнишь, как мы всем отделом ехали на задержание, хоронившейся на горе, банды рецидивиста Мазуркина.

– И место выбрал, кто бы мог подумать, рядом с тюремным замком. Только не скумекал, дуролом, что бежать оттуда, в случае облавы на него, практически некуда. Либо вверх по косогору и прямо в наши руки, либо по открытому скату мимо тюрьмы, а там его тёпленького взять раз плюнуть.

– Что и случилось, – улыбнулся Ларионов. – Правда, и нам погоняться за ним пришлось. Хитрый бес. Откололся от своей банды и по лощинке вышел к Оби, а там ивняк и среди него естественные пещеры в обрывистом берегу.

– Сам себя и выдал, – улыбнулся Филимонов.

– Ива цвела, клубы пыльцы, нанюхался и давай чихать в схроне, – в пещере. Там мы его тёпленького и взяли.

– А ведь не хотел вылезать по-первости, огрызался. А как крикнули в лаз, что взорвём его берлогу к чёртовой матери, тут же и выполз.

– Как чёрт из табакерки! – засмеялся Ларионов.