Честь имею. Власть Советам

Изверг… изверг… иначе никак такую сволочь не назвать… тварь он и изверг. Это же надо додуматься до такого. Избу натопил, как баню, Новосёлов с Худяшовым, крепко выпимшие, завалились на пол. На полу им обоим топором головы и отсёк. Специально на полу уложил, чтобы полати не измазали кровью-то… А потом этой же ночью, под дождём погрузил тела в телегу и бросил в яму у реки Аламбай, что в полутора верстах от деревни. А дождь-то и размыл яму, тела-то и открылись. Ребята на реку пошли купаться, да рыбу удить, вот вам и страх божий.

Перепугалась ребятня, в деревню прибежала и сообщила, кому следует. Ежели бы не ливень в течение трёх дней кряду, обезглавленные трупы, а рядом с ними и их головы не были найдены. Нашли бы года так через два-три, а там… ищи ветра в поле. Никто никогда бы и не узнал, что стало с бандитом Новосёловым. – Пётр Иванович хмыкнул.

– Ты, что хмыкаешь-то, Пётр. Али недоволен чем? – спросил Филимонова сидящий рядом с ним за столом агент Ларионов.

– Да так, вспомнил дело об убийстве бандитов Новосёлова и Худяшова, – махнув рукой, ответил Филимонов.

– Грохнули их и поделом. Что о них вспоминать-то?

– Не их вспомнил, Никита Григорьевич, а их убийцу. Суд и тот постановил, что их убийца Мокрушин ни чем не лучше убитых им бандитов, и признал его виновным в умышленном убийстве.

– Громкое дело было. Помню, суд спрашивал Мокрушина, зачем, мол, убил и так жестоко? Ответил, что убил бандитов. А суд ему в ответ, они друзья же ваши были. А он суду, были, а потом одумался и решил свершить с ними правосудие.

– Правосудие, – вновь хмыкнул Пётр. – Судья выискался. Присутствовал я на том суде. Вот наш суд народный – рабоче-крестьянский ему и указал, кто имеет право судить, а кто неукоснительно исполнять наши революционные законы. Помню, спросили Мокрушина, почему не сообщил об убийстве властям. Выворачивался, выворачивался, да так и не вывернулся. Сказал, что приезжал в волость, только председателя не застал. А в волости его никто и не видел. Никто не мог подтвердить, что приезжал в Хмелевск.

Суд и доказал, что убил он Новосёлова Тимофея и Павла Худякова из корысти. При убитых были две лошади, две трёхлинейные винтовки, шашки, бомбы, наган с семью патронами, разные документы, штемпеля и одёжа крепкая.

– Забудь об этом, Пётр. Праздник сегодня великий, давай выпьем, – наливая в рюмки водку, – предложил Ларионов, – а потом покажешь мне свои часы.

Выпили.

– Да-а-а! Знатный подарок. Заслужил… заслужил, – с завистью проговорил Ларионов.