Новый Улисс, или Книга Судеб

Булгарская конница, вперемешку с боевыми верблюдами – именно эти создания, как выразился летописец, «…кони русских вой полошающе», то есть напугали непривычных к ним русских коней, – отступила, опасаясь засады.

Восстановив порядок в своем войске, воевода Боброк скомандовал наступление, велев пехоте бегом продвигаться к воротам, а в случае атаки неприятеля встретить ее копьями. Конница же должна была ударить с флангов. Как запишет потом летописец, русские, превозмогая страх перед грохотом басурманских пушек и ревом «вельблудов», «…крепко противусташа на бой, и устремишася единодушно на них».

Увидев неустрашимость московского войска и его численный перевес, Хасан-хан приказал своей орде отступить и укрыться за стенами города.

Когда ему доложили, что русские уже подступили к воротам и сооружают таран, эмир Хасан запросил мира. Выйдя из ворот со свитой и дарами, он поклонился русскому воеводе и подал ему свою саблю, прося только не жечь город и не истреблять жителей. За это согласился он выплатить участникам похода выкуп пять тысяч рублей: три тысячи воинам и воеводам и две тысячи князьям.

А также уплачивать ежегодную дань Московскому великому князю. «И выдать Москве все пушки градские» – добавил воевода Боброк. Хасан, скрепя сердце, согласился.

Операция по доставке в Москву крепостных орудий закончилась успешно

В русском стане праздновали победу. Победители радовались богатой добыче и хвалились друг перед другом своими подвигами. Только воевода Боброк озабоченно рассматривал сложенные штабелем толстенные бронзовые трубы – булгарские крепостные орудия.

Он видел их в бою. Устрашающее зрелище. Установить бы такие на московские стены – ни одна вражина бы не устояла. Да только как их в Москву дотащишь? Кому такое под силу? Неужели придется здесь бросить?

– Что Дмитрий Михайлович не весел? О чем печалишься? Пристало ли победителю? – услышал он чей-то беззаботный голос. Оглянувшись, увидел знакомое лицо.

– А, это ты Андрей? Славно сегодня воевал, хвалю! Только вот думаю: отбили мы у Асана эти громовые трубы, а что дальше? С собой не заберешь.

Тут оставишь – супостат опять их на стены поставит, и что же, вновь воевать его идти? А войску возвращаться пора – князь великий ждет.

– Да, задача… – призадумался фрязин. – Был бы дядя жив – наверняка бы что-нибудь придумал… Хотя, постой! Князь великий Дмитрий Иванович, когда назначил меня наместником Печеры, дал мне грамотку, по которой я могу истребовать подводы из Великой Перми.