Риза Господня

Во имя спасения родины ты должен быть мудрее и хитрее. Иранцы не менее жестокие и коварные враги Грузии, чем турки, но нам ничего другого не остается, как искать покровительства при дворе Шах-Аббаса и бежать в Иран. Ты не можешь позволить картлийским князьям убить себя и своих сподвижников, надо перехитрить противников и достичь поставленной цели. Поверь, что сможешь завоевать высокие положение и авторитет при дворе шаха и тогда попытаешься с их помощью установить мир и прекратить междоусобицу в Картли, а уже потом, собрав силы, при поддержке московского царя, который, я уверен, рано или поздно обратит свой взор на наши христианские земли, начнешь проводить независимую от иранцев политику.

Другого пути у тебя нет.

Вахтангу не верилось, что у него хватило духа все это сказать Георгию, но, увидев, как у того загорелись глаза, понял, что нашел нужные слова и, что теперь Моурави именно так и поступит.

– Мой преданный Вахтанг, как же ты прав, – почти шепотом проговорил Георгий Саакадзе.

Затем резко встал и быстро пошел к выходу из подвала. Багратиони заметил, что по левой щеке несгибаемого полководца медленно скатывалась одинокая слеза.

Вахтанг хорошо знал характер Саакадзе и понимал, что тому надо некоторое время побыть наедине с самим собой. Утомленный трудным разговором, Багратиони сел поближе к костру, укрылся накидкой. Какое-то время он не мог никак согреться…

Урусамбек проснулся так же внезапно, как и заснул. Сон воскресил картины более чем двенадцатилетней давности, но не оставил на лице Грузинца никакого следа.

С того памятного вечера кроме Георгия Саакадзе и Шах-Аббаса никто не знал, куда подевался Вахтанг Багратиони. За эти годы он так изменился, что даже хорошо знавшие его когда-то люди никогда бы не нашли что-то общее между Вахтангом и Урусамбеком.

За дверью кто-то тихо разговаривал. Урусамбек отчетливо различил два мужских голоса – один принадлежал Ахмеду, другой был ему незнаком. Через пару минут раздался стук в дверь и послышался услужливый голос хозяина дома.

– Разрешит ли Великий посол его покорному слуге сделать важное сообщение? – Ахмед произнес эти слова так тихо, что продолжай Урусамбек спать, они бы не потревожили его сна. Опасающийся даже прикоснуться к ручке двери, за которой находились покои посла Шах-Аббаса, толстяк выжидал.

Урусамбек ответил не сразу, не сомневаясь ни на минуту, что повторить свой вопрос Ахмед больше не посмеет.